Завещание сына

– Этот парень избежал тюрьмы, – грустно пошутил криминалист, кивнув на кресло с покойником. – Надувная лодка и сапоги в гараже обнаружены. Помпа тоже.

– Это теперь не имеет значения, – вздохнул Ерожин. – Что «мерс»?

– Мы собрали материал с сидений машины и несколько пальчиков с капота и крыши. В лаборатории проявим. А так все чисто.

– Какой ужас! – вскрикнула пожилая поэтесса, заметив мертвого Костролитина.

– Да, кошмар, – поддержал ее лысенький драматург, и понятые попятились.

– Костролитин – убийца. Мы недоглядели, и он сумел отравиться, – пояснил впечатлительной паре Ерожин.

– Это ужасно. На глазах ребенка! Вы представляете, какая травма для неокрепшей души? – возмущалась Зольт."

"– Да, я перенес стресс, – согласился Кеша.

– Он остался сиротой. – Драматург Альтин возвел глаза к небу.

– Неправда, у меня есть мама. Завтра я перевезу ее в свой дом, – ответствовало златокудрое дитя.

«Господи, он ведь знал, что несет отцу яд», – осенило Ерожина. Мальчик приказал папочке травиться. Костролитин схватился за сердце не до слов сына: «Папа, тебе плохо», а после.

– Кеша, папе не было плохо, – тихо сообщил он ребенку на ухо, – он схватился за сердце после твоих слов. Рядом находились свидетели. Если ты не сделаешь то, чего я попрошу, я докажу, что яд папочке принес ты.

– Что я должен сделать? – невозмутимо поинтересовался ангелочек.

– Вернуть всем обманутым «смертникам» их страховые вклады.

– Восемьсот семьдесят пять тысяч долларов? – задумчиво переспросил ребенок.

– Я не считал. Но чтобы каждый получил свои деньги обратно.

– Хорошо, дядя Милиционер.

– Спасибо, малыш, ты очень любезен.

Ерожин вернулся к камину и вызвал по телефону труповозку и медицинского эксперта. Через полтора часа спецы работу закончили.

Возвращаясь в Управление, Петр Григорьевич чувствовал, что в этом странном деле его держит какая-то незавершенность. Глухов, вспомнил он сторожа-отшельника.