Завещание сына

Возле кабинета его ждал Волков.

– Заходи, Тимофей. Пора посчитать наших баранов.

– Чем дальше в лес, тем больше дров, – вздохнул майор, усаживаясь в кресло.

– Выкладывай свои дрова по порядку.

– Как я уже докладывал, телеграмму из Питера давала жена Вольновича. Он факт отправки отрицает. Это довольно глупо со стороны человека с адвокатской профессией. Должен же понимать – докопаемдя.

– Как сказать. Он уверен, что следствие в Питере проведут формально. Телеграмму он сам не давал. Подписи на ней нет. А что тебе попался наблюдательный телеграфист, это чистое везение.

– Допустим. Из текста телеграммы мы знаем, что Вольнович накануне рокового дня затевал нечто опасное. Папаша в курсе этой затеи, если не ее соучастник. Возможно, мальчишка поторопился, не послушав родителя, высунулся, и его убили.

– Хорошо мыслишь, – поддержал Ерожин: – Только, я думаю, не успел он послушать, телеграммка пришла позже. Ты медицинское заключение получил?

– Да, баллисты версию самоубийства исключают.

– Показывал фото Вольновича лифтерше в доме Колесникова?

– Показывал. Она его не узнала, но…

– Чего замолчал, договаривай.

– Слишком долго вертела карточку в руках. Сказала, что лицо ей кого-то напоминает. Чуть ли ни ухажера юности. Но назвать никого конкретно не смогла.

– Или не захотела?

– Не думаю. Коровина старается помочь. Я это чувствую.

Ерожин встал и прошелся по кабинету.

– А что Сенаторша?

– Сегодня к ней прилетел «спонсор» из Штатов.

– Маслов так и недопетрил, как ее упустил?

– Маслов нет. Но у меня одна мыслишка появилась. Может, дурь…

– Выкладывай. И дурь иногда пользу приносит, – ободрил майора подполковник.

– Вы же не случайно прокрутили фрагмент телефонного разговора Сенаторши?

– Зацепило?

– Не то что зацепило, а шевелить мозгами заставило. Можно еще разок кассету послушать?

– Зачем? Я тебе могу и так пересказать.

– Ну и память! – восхитился Волков.

– А ты надеялся на мой старческий маразм?

– Ну зачем так, Петр Григорьевич. У вас много дел… – смутился Тимофей.

– Замнем, давай свою мыслишку, – поторопил Ерожин.

– Сенаторша говорит, что из дома не выходила. Это подтверждает и Маслов.