Жена. Дорого (СИ)

Я еще подумал, нехреновый такой транш, кто-то бабки отмывает.

Тишина.

Это Матвей Андреевич не знает о моих сложноподчиненных отношений с Еленой, а братья и Крамер в курсе.

– Если это все, то мы с женой, пожалуй, пойдем. Вы сначала у себя разберитесь, а потом, если вопросы останутся, то можно будет и поговорить.

В давящей атмосфере я складываю свои вещи обратно в сумку, но уже кое-как. Дождавшись, пока я закончу, Тимур берет меня за руку и выводит из кабинета. Он кивает подскакивающему из-за своего стола Диме и, на минуту остановившись напротив Елены, которая сидела на диванчике в приемной и, видимо, ждала моей крови, говорит ей:

– Это было очень зря.

Мы молча покидаем офис.

В лифте до меня наконец начинает полностью доходить весь кошмар ситуации. Слезы текут, не останавливаясь. На парковке я направляюсь к своей Молли, но Крамер меня удерживает:

– Куда ты собралась в таком состоянии? За руль? С ума сошла? На моей поедем.

Здравое решение. Я послушно забираюсь в салон, когда Тимур распахивает для меня дверцу.

– Долго тебя мурыжили Раевские?

– Нет, и они до твоего появления, считали, что это какая-то ошибка… – всхлипывая отвечаю я.

– И на том спасибо, – цедит Тимур. – Почему ты мне не позвонила?

– А должна была?

– У тебя есть муж. С такими вопросами разбирается мужчина.

– Я не сразу сообразила…

– Хорошо, что ты это своего Диму не уволила, он соображает быстрее тебя, – ворчит Крамер.

Дальнейший путь проходит в молчании.

Дома я поднимаюсь к себе в спальню и, сбросив туфли, сворачиваюсь в клубок на постели.

Тимур заглядывает ко мне:

– Чего-нибудь хочешь?

– Полежи со мной, как ты ночью делаешь, – прошу я.

Помолчав и не спросив ни о чем, муж укладывается ко мне. Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Обними.

Тимур крепко прижимает меня к себе, а я обхватываю его за шею.

Сколько мы так лежим, я не знаю, но никто из нас не шевелится.

– Я в женскую консультацию опоздала, – шепотом говорю я, когда мне кажется, что Тимур уснул. – Я беременна.

Крамер тут же распахивает глаза. Желваки на его скулах играют. Он стискивает меня еще сильнее.

– Это мой ребенок, – говорит он утвердительно.

Парализованная его взглядом, я даже не могу кивнуть.

– Да, – шепчу я. – Мне страшно.

– А мне нет. Теперь ты от меня никуда не денешься. И может быть, однажды ты меня полюбишь.

– Идиот, – все еще шепотом говорю я, потому что боюсь спугнуть момент. – Где твое непробиваемое самомнение? Я и так тебя люблю.