Жемчужный остров

Адриенн смотрела, как Ник быстро плывет к «Лорелее». Что же его мучает? И что такого ужасного он сделал, что даже не может ей рассказать?

Ее кожа горела от его прикосновений. Что такое происходит между ними? Адриенн, не в состоянии пошевелиться, застыла на берегу в ожидании Ника.

Но прошел час, а он так и не вернулся. Тогда она пошла к себе, разделась и направилась в душ.

Долго простояла Адриенн под тугими струями воды, а когда, завернувшись в полотенце, вышла из кабинки, Ник поджидал ее у бунгало.

– Привет, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно.

Ник уставился на нее:

– На тебе что-нибудь надето под полотенцем?

Адриенн почувствовала, как ее грудь наливается под его пристальным взглядом.

– Ничего.

– Черт возьми, Адриенн, ты не должна разгуливать в таком виде!

– А ты можешь разгуливать в одних плавках?

– Это совсем другое дело.

– Это потому что ты мужчина.

– А ты женщина. А женщины отличаются от мужчин. Что, если ты была права, и кто-то действительно следил за тобой? Может быть, Мэрфи привез кого-нибудь на остров, а мы не знаем об этом? – Ник понизил голос до шепота.

– Я не подумала об этом, – Адриенн встревоженно огляделась, но никого не увидела.

– Так подумай. И если что-нибудь заметишь, сразу же скажи мне.

Остаток дня Ник показывал Адриенн, как приделывать бамбуковые шесты к стенам хижины. При этом он вел себя как заправский строитель, подробно объясняя каждое свое действие.

Ник постоянно хмурился, а Адриенн не переставала задавать себе вопрос, почему его лицо кажется ей таким знакомым?

Когда стемнело, Ник собрал инструменты и отправился на парусник, даже как следует не попрощавшись. Адриенн поражало его странное поведение. Почему он не может открыться ей, вместо того чтобы вести себя как упрямый осел?

На следующее утро она проснулась от того, что Ник чем-то загремел на пляже возле своей будущей хижины.

– Ох, Ник, – прошептала она. – Какой же ты глупый. Почему ты не мог просто попросить прощения?

Он явно не собирался это делать. Увидев ее, Ник почему-то нахмурился.

Он сидел возле своей недостроенной хижины, скрестив по-турецки ноги, и обстругивал бамбуковые шесты.