Заговор против Сталина

Родили в трудные годы оккупации? Или дочурка нагуляла, а все теперь его растят совместными усилиями?

– Я верну одежду, – пообещал Павел. – Но дело в том, что моя окончательно износилась и, честно говоря, невкусно пахнет…

Девушка прыснула. Мать строго на нее посмотрела, но та не вняла. Пуританское платье, видимо, было прикрытием, авторитетом в этом доме родители не пользовались. Мужчина передал ружье своей супруге. Та оставила оглоблю в покое и взяла бродягу на мушку, прищурив глаз. Мужчина подошел ближе.

– Кто вы, месье? – вкрадчиво спросил мужчина.

– Вчера вечером бежал из концлагеря, – признался Павел. – Видит Бог, месье, я не собираюсь причинять вам вред.

– Откуда вы бежали?

– Бирхорст.

Члены семьи недоуменно переглянулись, пожали плечами. Это название им ни о чем не говорило. Женщина стиснула цевье берданки. Она могла нажать на спуск в любой момент, и это следовало учитывать.

– Это Германия, – пояснил Павел. – Окрестности Фрайбурга. Бежали несколько человек, выжил только я. Запрыгнул в поезд, ночь провел в вагоне.

– Далеко же вас занесло, – пробормотала женщина.

Дочь продолжала ухмыляться, разглядывая пришельца со смесью пренебрежения и любопытства.

– Вы кто по национальности? – спросил мужчина. – Только не говорите, что француз. Языком вы владеете, но он вам не родной.

– Русский.

Все трое удивились. Даже девушка перестала усмехаться и сделала серьезное лицо. Мужчина смотрел придирчиво, словно читал мысли.

– Красная Армия?"

"– Да. Офицер. Сопровождал британский конвой. Судно потопили в Норвежском море. Попал в плен, с тех пор скитался по лагерям – от Норвегии до Германии.

– Скажите что-нибудь по-русски, – попросил мужчина.

С этим проблем не возникло. Павел многое хотел сказать, и половина слов его тирады не понравилась бы классикам русской литературы. Французы ничего не поняли, но состроили уважительные мины.

Стоило ли все усложнять? Германские спецслужбы могли найти русскоговорящего агента и окунуть в дерьмо, но зачем отправлять его в обычную крестьянскую семью? Мужчина смущенно кашлянул, переглянулся со своей «половиной».