Заговор против Сталина

Станция была увешана алыми нацистскими полотнищами со свастикой, и это обилие символики смотрелось гротескно.

Поезда шли на юг, через германскую границу. Советские теплушки по сравнению с ними были почти гостиницей, ведь в них имелись нары и печка. Здесь же не было ничего. Ранее это были пассажирские вагоны, для рационального использования пространства из них демонтировали все – убрали перегородки, сиденья, столики, закутки для обслуживающего персонала и даже туалеты. Люди сидели на полу, плечом к плечу, погружались в прострацию.

«Уважительное отношение» оказалось мифом. С людьми обращались, как со скотом, издевались, разлучали с членами семей. Павел погружался в апатию, начинал привыкать к своему положению. Учет и контроль направляемой в Германию рабсилы практически не велся, и это было странно, учитывая немецкую страсть к порядку. Сутки в пути – Рендсбург, Ноймюнстер, Бремен. Еще полночи тряски по стыкам рельсов – Типпельхорст.

Он замкнулся в себе, копил силы, ел все, что давали. Мысль о побеге утонула в закоулках мозга, но не умерла.

«Содержимое» эшелона, в котором он ехал, сортировали на станции Типпельхорст. Здоровых мужчин гнали пешком на городскую окраину, где их уже ждала автомобильная колонна. За спиной остались детский плач и тоскливый женский вой.

"В пятнадцати верстах от Типпельхорста строился крупный химзавод по производству зловредной газовой смеси (о ее предназначении пока не догадывались), и в этой связи рядом со стройкой возвели концлагерь. Ворота были гостеприимно распахнуты. «Труд облагораживает!» – извещала надпись на створках. Место жительства дармовой рабсилы окружали три ряда колючей проволоки, сторожевые вышки с пулеметами и усиленная охрана с собаками.

Трясина затягивала. Англичан здесь не было. Британия еще не вступила в войну, в плен могли попасть лишь матросы королевского флота, летчики и бойцы спецподразделений из Северной Африки. Это было неплохо. Романов мог выдать себя только за англичанина, остальные варианты не работали. Если администрация узнает, что он русский, он долго не протянет.