Заговор против Сталина

Но на крейсер в порту Мурманска после окончания разгрузки что-то доставили – небольшой опечатанный груз весом не больше тонны. Люди шептались, что это золото, которым расплачивается за поставки с Запада советское правительство. Лукавить в этом вопросе Павел не стал. Его слова нуждались в убедительном довеске. Если крейсер ушел, это не имело значения – весь мир знал, что помощь не бесплатная. Если крейсер затонул, немцы все равно золото не поднимут. Гопплер едва заметно поморщился, из чего явствовало, что крейсер все-таки ушел.

– Можно задать вопрос, господин офицер? Что стало с судами нашего конвоя? Вы должны понимать, там находились мои товарищи…

– Вашим товарищам сложно позавидовать, – сухо отозвался эсэсовец. – Вам об этом знать не положено. Можете считать себя единственным выжившим счастливчиком.

Офицер лукавил, он не был талантливым лицедеем.

– Что у вас с голосом?

– Не знаю, мне трудно говорить. Я несколько часов провел в море, потом долго носил сырую одежду.

– Хм, вам повезло, мистер Кирби, у вас отменное здоровье.

Офицер сидел совсем рядом, карандаш поскрипывал. Павел мог на него наброситься, впечатать лбом в столешницу, завладеть пистолетом, перестрелять охрану… и героически умереть, не выполнив своего предназначения. Впрочем, кто теперь скажет, какое у него предназначение?

Гопплер продолжал задавать вопросы. Фамилия командира корабля, фамилии и звания начальников конвоя, какое вооружение он видел в Мурманске, чем живет прифронтовой город… Ответы снимались с потолка, сомнительно, что немцы могли их проверить.

– Почему вы ударили нашего солдата?

– Это был сиюминутный порыв, герр офицер, – Романов напустил на себя кающийся вид. – Ваши солдаты застрелили моего товарища, который помог мне выбраться с тонущего судна. Его звали Ларри Галлахер, это был молодой парень, даже не военный, у него осталась невеста в Дувре. Как бы поступили вы на моем месте, господин офицер?"

"– Лично я бы приложил все усилия, чтобы не оказаться на вашем месте, – отрезал Гопплер.

Желание разбить лоб эсэсовца об столешницу стало нестерпимым.

– Эта женщина была радисткой, работала в радиорубке, и у нее были романтические отношения с капитаном Макмилланом.