Заговор против Сталина

Про Дунаева боялись спрашивать, да и о чем тут спрашивать? Британец Грир скупо улыбался – он оказался замечательным парнем. Нервно смеялся Генка Кривошеев, прикипевший к этому странному майору из «недружественного» ведомства.

На рассвете к партизанской базе вышли четверо – все, кто остался от группы из четырнадцати человек. Полковника разведки избавили от кляпа – он все равно не мог кричать – и развязали ему руки. Язык спотыкался, машинально переставлял ноги, хотя его давно перестали бить. Навстречу бежали люди.

"– Нет никого, прости, командир, – покаянно бормотал Павел. – Все погибли смертью храбрых, и Дунаев Сан Саныч пал героически, прикрывая отход. Если тебя это утешит – взяли самую желанную особу. Этот дядька знает все о шпионах и диверсантах в тылу наших действующих армий. Ты уж обеспечь его, командир, сносными жилыми условиями, да пусть поглядывают, чтобы руки на себя не наложил.

Крупных операций в те дни не проводили, сидели, как мышки в норках.

В тот же день в эфир ушло сообщение о пленении Вальтера фон Брауха, высокопоставленного сотрудника центрального аппарата германской разведки, ответственного за агентурную работу в Белоруссии.

– Поздравляем, товарищ Романов! – с энтузиазмом откликнулись на новость подчиненные Абакумова. – Вам присвоено очередное воинское звание. Будем ходатайствовать о представлении вас к высокой правительственной награде. Ждем результатов работы с Браухом. Докладывайте каждый день. После окончания работы оставайтесь во Франции, продолжайте нести службу в советском партизанском отряде.

Рассчитывать на другой приказ было сложно – нельзя в текущих условиях пересечь всю Европу, а заодно и линию фронта.

Полковник германской разведки содержался в отдельной землянке под надежной охраной. Над Браухом не издевались, его сносно кормили и выводили по нужде. Практически все дни он сидел неподвижно, со скорбно поджатыми губами, глядя в одну точку.

На второй день Павел спустился к нему в землянку.

– Оставьте надежды, что вас освободят, герр Браух.