Заговор против Сталина

Она попыталась бежать, но споткнулась. Вспомнила про последнюю гранату, выдернула чеку и, поколебавшись, бросила. Осколки никого не задели, солдаты спрятались. Послышалось глухое рычание – сорвалась собака. Убегать было бессмысленно, отбиваться нечем. Садисты пожалели пулю, спустили на девушку псину – какое ни есть, а зрелище! Снежана застыла, и в тот момент, когда овчарка на нее набросилась, испустила душераздирающий вопль.

Павел услышал этот крик, похолодел.

Люди кучкой бежали к лесу, а когда приблизилась опушка, поняли, что это не лес, а продолжение скального массива, обросшего растительностью.

Партизаны втискивались между скалами, падали за колючие кусты. Стонала Елизавета Юрьевна – отбила плечо. Эсэсовцы висели на хвосте."

"– Павел, их мало! – внезапно закричал Резник. – Разбросало где-то фрицев, давай бой принимать.

И то справедливо, сколько можно бегать? Он схватил за шиворот мычащего полковника, поволок за камни и швырнул его на землю.

– Елизавета Юрьевна, держите, – он сунул княгине заряженный пистолет.

 – Останьтесь здесь, охраняйте этого упыря. Будет совершать противоправные действия – отстреливайте ему пальцы.

– Да вы что, я не умею… – заволновалась женщина.

– И я когда-то не умел…

И что на него накатило? Он вдруг схватил ее за трясущиеся плечи, привлек к себе, на мгновение прижал и отпустил. Женщина от изумления раскрыла рот. Как странно – это произвело на нее впечатление, а тот ад, что творился вокруг, нет?.. Павел засмеялся и побежал назад.

Партизаны заняли оборону на краю лесисто-скального массива, а когда фашисты поперли в атаку, стали отбиваться из всех стволов.

Визжали, катаясь по земле, последние собаки. Эсэсовцы оказались на открытом пространстве, пришли в замешательство. Покрикивал за спинами унтер: «Не стойте, вперед!» Опушка ощетинилась огнем. Солдаты падали через одного. Остальные дрогнули, стали отстреливаться. Охнул Урсуляк, вывалился из-за камня. Пуля попала в шею – слишком далеко высунулся. В бешенстве закричал Вольский, метнул гранату. Взрывом повалило троих, остальные начали пятиться. Белобрысый вояка с трясущимся лицом потерял каску, волосы у него на голове стояли дыбом. Унтер-офицера, кажется, подстрелили. У партизан очень некстати закончились патроны.

Уже и не вспомнить, кто первый призвал в рукопашную. Побежали, не переча, с ножами, кулаками, занесенными прикладами. В общей куче – и русские, и нерусские. Горланил по-итальянски Джованни Манчини, швырнул в кого-то нож.