Завещание

Слишком многим ты нагадила, так что не надейся, что кто-то примчится тебя спасать!

Полетт беспомощно переводила взгляд с одного на другого.

— Вы не посмеете!

— Не посмеем что?

Женщину опять скрутила невыносимая боль, и она закричала:

— Убери, убери это, я все поняла. Пожалуйста!

— Ага, посмотрим, как ты усвоила урок. По твоей милости мы ни минуты покоя не знали, поэтому желаем получить компенсацию. Раздевайся.

— Что? — не поверила своим ушам графиня.

— Раздевайся и поспеши, если не хочешь еще раз получить наказание.

Женщина беспомощно оглянулась и сделала шаг назад. Новая волна боли.

Плача навзрыд, трясущимися руками Полетт принялась стаскивать платье, путаясь в цепи.

Раим подошел и рывком разорвал ткань, которая упала к ногам женщины.

— Дальше, — бесстрастно приказал Арам, жадно оглядывая открывавшиеся виды.

Рабыня, непрерывно всхлипывая, сняла чулки, панталоны и корсет и осталась только в туфлях и цепи.

— Повернись, — продолжал Арам и бросил брату. — А ты сходи к Эргешу, попроведай верблюдов.

Рабыня попятилась, но получила очередной удар и замерла.

— Красивая, белая, — Арам провел ладонью по груди женщины, — Спереди берут жен и любимых наложниц. Рабыня та же собака, поэтому недостойна видеть лицо господина в момент утоления его желания. Встань на четвереньки на топчан!

Полетт, подвывая, выполнила приказ.

Абар схватил ее за волосы и оттянул вверх и назад голову.

— Заткнись и улыбайся, пока я тебя трахаю. Рабыня должна быть счастлива, что может услужить своему господину, — и резко вошел в нее.

Женщина охнула, ощущения от грубого вторжения в совершенно не подготовленную промежность, были весьма болезненные. Но ее господину было глубоко наплевать, что чувствует рабыня. Он еще сильнее запрокинул ей голову, одновременно работая тазом, как поршнем.

— Улыбайся!!!

И бывшая графиня с трудом растянула губы в подобие улыбки.

Она облегченно выдохнула и рухнула на топчан плашмя, когда ее мучитель, наконец, излился и вышел.

— Чего это ты разлеглась? — удивился Арам и хлестко ударил ее по ягодице.

Рабыня, как смогла быстро, поднялась и растянула резиновые губы.

— Раим, если ты желаешь, она твоя. И когда завершишь, влей в нее то снадобье, в синем пузырьке. Нам не требуется, чтобы она понесла.

— Ты прав, беременность нам не нужна. Ну как, брат? Стоит эта женщина тех мучений, что нам пришлось из-за нее терпеть?

— Нет, не стоит, — равнодушно ответил Арам и вышел из комнаты.