Завещание

Потихоньку рассветало, и девушка поняла, в какой стороне должно взойти солнце. К ее радости, она не сильно отклонилась от цели пути и теперь, скорректировав направление, двигалась более уверенно. Наконец, совсем рассвело, поднявшийся ветер разогнал облака, и графиня решила, что пора остановиться на дневку.

В течение почти получаса ей не попадалось ничего подходящего и вот, когда она совсем отчаялась, ее нога в очередной раз подвернулась, и графиня кубарем покатилась к кустам и там провалилась в какую-то яму.

Какой зверь вырыл под корнями это логово, определить она не смогла бы и под страхом смерти, но нора была достаточно просторная, сухая, устланная толстым слоем сухой травы. Вход в нее закрывал растущий рядом густой кустарник, и даже ее не слишком аккуратное вторжение не испортило маскировку. Графиня кое-как стянула с себя влажный плащ и пристроила его в ногах. А сама подгребла к себе побольше травы, зарылась в нее и тут же провалилась в сон.

Проснулась она вечером, совершенно замерзшая и хлюпающая носом.

Не обнаружив в звуках леса ничего настораживающего — как-то, криков, голосов, топота лошадей — графиня вылезла из своего убежища и пошагала дальше на восток. К утру она передвигала ноги только на чистом упрямстве, голова раскалывалась, в горле першило, нос заложило, а еще от голода и усталости ее шатало, как пьянчугу после субботнего посещения таверны.

Деревня показалась неожиданно. Спрятанная в распадке, она скрывалась за густыми деревьями так, что можно было легко пройти мимо и не догадаться, что за этим околком расположились дома.

Кое-как графиня добрела до первого дома и только хотела постучать в дверь, как силы и сознание ее оставили.

* * *"

"Настоятельница очень не любила, когда ее беспокоили во внеурочное время. Все знали, что по утрам она любит полежать в ванне, не спеша позавтракать и только потом приступать к делам. Поэтому ее крайне удивило вторжение обеих игумений, которые с перекошенными лицами влетели к ней, когда она только-только собралась положить в рот кусочек сыра.

— В чем дело? — резко спросила она, вернув сыр обратно на тарелку.

— Матушка, Матушка, — перебивая одна другую, запричитали игуменьи.

— Замолчали. Обе! Говори ты, сестра Марита.

— Сестра Фредерика! Ее нет в келье!

— Где же это она, интересно? — удивилась настоятельница. — Наверное, пробралась в кладовку и потихоньку набивает себе живот. Быстро найдите ее и доложите.

Обе женщины вымелись прочь.