Завещание

Я же зол на весь свет был и в первую очередь, на навязанную жену. Ну и понаписал, мол, как родишь, ребенка заберу, а тебя сошлю подальше. Что противно смотреть на нее и другие… художества.

— И это письмо попало к Демиане?

— Увы. Его ей твоя графиня подсунула. Вот Деми и сорвалась спасать от меня и ребенка и себя.

— Эх… Сложно тебе придется.

— Ничего, справлюсь. А портал лежал, ждал своего часа и дождался. Так что графине сюрприз будет. Лично с ней перейду и сдам ее на руки настоятельнице.

Прошел день, за ним ночь.

Графиня почти не спала, перебирала в голове способы и варианты возможного побега. Она знала, что путь до Монастыря неблизкий, это означало, что регент ее сопровождать не сможет, а вот новоиспеченный муж наверняка поедет. От мага сложно ускользнуть, но сидеть, сложа руки, она не будет, она молода и красива и собирается воспользоваться всем, чем ее одарила природа ради свободы. Мужчины, в сущности, как дети и умная и красивая женщина всегда добьется своего.

Не передать, каким разочарованием для графини стало известие, что в Монастырь она перейдет порталом вместе с Тамилем.

Все планы на долгую дорогу, сулившую на массу возможностей, рухнули."

"Подавленная и поникшая, Полетт без возражений перешла и безучастно стояла, пока Тамиль вручал ее саму и ее скромные пожитки монахиням. Прежде чем ее увели, графиня оглянулась и полоснула по регенту взглядом — «Жизнь положу, но выберусь и отомщу»!

Тамиль взгляд поймал и передернулся.

— Досточтимая матушка! Я надеюсь, как мы с Вами договаривались, эта грешница будет усердно отмаливать перед Всесветлой свои грехи и никогда не переступит за стены Монастыря.

Ежегодно щедрая плата за ее проживание и пожертвование на Монастырь будет пересылаться из имперской казны. При любых сомнениях или подозрениях сразу же шлите вестник лично мне, — и вручил настоятельнице шкатулку и поставил к ее ногам сундучок.

По знаку игуменьи, служанки тут же все приняли и унесли.

— Я помню наши договоренности и заверяю, что они будут неукоснительно выполняться! — коротко ответила настоятельница.

 — За стены никто из монахинь не выходит, вся их жизнь сосредоточенна внутри. Не беспокойтесь, я найду чем занять грешницу, у нее не будет ни времени, ни сил, ни на что другое.

— Моя признательность и благодарность, — поклонился герцог. — Мне пора, — и исчез во вспышке перехода.

Сказать, что придворные были удивлены — ничего не сказать.

Как, вчерашний мессир сегодня уже граф!!!? Уму непостижимо! А эта Соммери хитра.