Все, что мы когда-то любили

И так жили все, кто их окружал.

Потом Анна узнала, что у отца был больной желудок и он часто мучился от изжоги и болей.

А дальше началась война…

– Ты была с ним счастлива? – спросила Анна у матери.

Та удивилась:

– Конечно! Приличный человек, все для семьи, только чтобы у вас все было. Не кричал на меня никогда, как, например, пан Валевский на пани Янину. Та, бедняга, все время рыдала. И вас он любил! И выпивал только по праздникам, да и то пару рюмок, желудком страдал с самой юности. Конечно же, я была счастлива, а почему ты спросила, Анна?

– Почему? Да просто так.

Все так, отец был приличным человеком. И его так рано не стало…

А потом приходилось выживать. Анна видела, как тяжело было маме. Позже поняла и еще одно – та овдовела совсем нестарой женщиной, но больше никогда не задумывалась об устройстве своей судьбы.

И настал тот день, когда сомнения исчезли, и Анна поняла, что разговор неизбежен.

Она подождала, когда Марек расправится с жареным карпом, и, подав ему кофе, осторожно сказала:

– Мы можем поговорить?

Кажется, он удивился:

– Что-то случилось?

Он смотрел на Анну внимательно и напряженно, как будто ждал неприятного разговора.

Анна потерялась под его пристальным и удивленным взглядом, заерзала на стуле, вытерла о передник вспотевшие руки и наконец нашла в себе силы посмотреть ему в глаза.

– Марек, – тихо сказала она, – поверь, мое решение продуманно и неспонтанно. Оно выношено и выстрадано. И мне кажется, что оно единственно правильное… – В горле встал ком, ни выплюнуть, ни проглотить.

Муж молчал.

Не отшутился, как он умел, не подбодрил ее: «Что ты там еще придумала, Аннушка?» Не торопил с продолжением, хотя всегда был нетерпелив и вопил: «Анна, не мучай меня! Ты просто садистка!»

Нет, он молчал. Аккуратно отставив чашку с кофе, откинулся на спинку стула.

– Так вот, – хрипло продолжила Анна, – мне кажется – нет, я уверена, что нам надо… расстаться.

На его вытянутом от неожиданности и растерянности лице застыла удивленная гримаса. Но он ничего не ответил.

Марек молчал.

И она молчала.

Сколько длилось это молчание? Анне казалось, что вечность.

– Да, расстаться! – Анна взяла себя в руки. – Именно так. На время или… Не знаю. Но ты и сам понимаешь, как все изменилось. Как мы изменились. Казалось бы, мы должны были все пережить и начать жить. Первые месяцы были страшными. Но у тебя была работа, а у меня – ничего.