Варяг. Мечи франков

Кто-то из норманнов неуверенно хохотнул… Архиепископ Руанский сжал в кулаке висящее на груди Распятие, забормотал: «Crux sancta sit mihi lux, non draco sit mihi dux, vade retro satana…»

Однако в чем, в чем, а в умении действовать Ричард Первый Нормандский (в язычестве — Хрольв Рёнгвальдсон) всегда был мастаком.

Стремительный бросок — и король вместе со стулом снова приведен в вертикальное положение, а коленопреклонный вассал, смиренно склонив голову, протягивает ему соединенные вместе ладони.

Карл невозмутимо (королевская кровь!) сжал эти веслоподобные ручищи собственными и встал со стула, наконец-то возвысившись над будущим вассалом.

Поднять такого гиганта он даже не пытался, но тот это и сам понимал, воздвигся самостоятельно. А поскольку память у него была отменная и дальнейший порядок действий был известен, то Хрольв немного присел и наклонился, подставляя сюзерену бородатую рожу: целуй.

И — свершилось. Датский секонунг Хрольв Пешеход стал Робертом Первым Нормандским.

"

"Ну а потом все пошло как и планировалось. Вступление во власть, раздача наград и наконец истинно христианская свадьба новообращенного принцепса Роберта Первого с дочерью короля Карла принцессой Гизелой. Дочерью пусть и внебрачной, но королем официально признанной.

И, в отличие от законной дочери короля пятилетней Ильментруды, достаточно взрослой, чтобы выдать ее замуж отнюдь не символически.

Тем более что Гизела была девицей весьма крупной. И пусть на фоне жениха она таковой не смотрелась, но по франкским меркам невеста была настоящей великаншей.

Притом довольно красивой и статной.

Жениху она понравилась. Что внебрачная, ему, недавнему язычнику, наплевать. Главное — приданое.

А приданое за дочерью папа дал хорошее. Опять-таки брак этот легитимизировал в глазах франкской аристократии как самого Пешехода, так и его будущих детей.

В общем, идеальная невеста.

Как позже выяснилось, характер у Гизелы оказался далек от идеального, ну да у Хрольва не забалуешь.

Когда он собственноручно прикончил двух шевалье, попытавшихся пенять мужу за жестокое обращение с супругой, сама супруга наконец осознала, чем отличается утонченный французский аристократ от потомственного викинга. Осознала и смирилась.

Но поздно. Расположение мужа она утратила. Тем более что и женой она оказалась не вполне состоятельной, поскольку — бездетной.

Так что наследника Вильгельма Хрольву родила не она, любовница.