Твоя наследница

Тихонько извиняюсь перед друзьями и покидаю гостиную, где мы устроили праздничное застолье в узком кругу, как только приехали из церкви.

— Я ненадолго, — предупреждаю Соню, хитро поглядывающую на меня, когда прохожу мимо.

— Хорошо, мама крестная. Мы тебя ждём. Не задерживайся, скоро будет горячее, — говорит она громко, растягивая шаловливую улыбку.

Вот же лиса!

Уверена, специально так делает, чтобы дать понять моему собеседнику на том конце связи, что он позвонил не вовремя. И этому не совсем рады.

— Привет еще раз, Влад, — произношу в трубку, оставшись одна.

Во время беседы выхожу в закрытый внутренний дворик и выбираю одну из скамеек, установленных под виноградом. Устраиваюсь поудобнее, вытягиваю ноги и, откинувшись на изогнутую спинку, прикрываю глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

Затягивать разговор не планирую, наоборот, надеюсь поговорить быстрее, чем меня обнаружит веселящаяся троица старших детей.

Вот уж от кого пощады не жди. Закидают своими излюбленными: «А кто?», «А что ему надо?», «А почему?».

— И как? Всё в порядке? Тебя можно поздравить? — интересуется мужчина.

По звукам на заднем плане понимаю, что он за рулем. Недовольные сигналы клаксонов в центре города в час пик — обычное явление.

— Да, я теперь крестная мама Ильи, — хвастаюсь новой должностью.

— Не понял. А почему только одного ребенка? Ты же, помнится, говорила про обоих близнецов.

— Ну-у-у, вот так вышло, — хмыкаю, вспоминая собственное удивление, когда Соня озвучила решение Алекса.

Кстати, я так и не поняла, с чего вдруг они так всё переиграли. А вопрос действительно интересный. Обязательно полазаю в интернете, чтобы всё выяснить.

— Любашку крестил Давид, — возвращаюсь к беседе с Зубковым.

— Цикал?

— Верно.

— Вот как… любопытно. Не успел в Россию прилететь, уже везде маячит, — не знаю, кажется мне или нет, но голос Влада будто слегка покрывается изморозью. — Деловой, куда деваться. Такой же, как Гроссо.

— Ну да, не зря они — друзья детства и даже побратимы, — пожимаю плечами, не видя в этом ничего странного.

— Ого, как много ты знаешь про турецкий денежный мешок.

А вот эту язвительность уже нельзя пропустить.

— Влад, прекрати. Давид — не мешок, а друг моих друзей. Давай сменим тему. Я не хочу этого слышать.

— А что не так? Разве я ошибаюсь? — впервые Зубков настолько некорректен, что этим неприятно поражает. Будто какой-то завистливый незнакомец. — Хотя… ты права. Много чести, тратить время на обсуждение этого типа.