Травница для дракона. Зелье или жизнь (СИ)

Совсем скоро лес будут прочёсывать её стражники, а у тебя на обитель наложены особые чары, которые её охраняют!

Я невольно вспомнила Тотем Правды и поёжилась. Надеюсь, мне не нужно будет вновь проходить эти его странные испытания.

Правда, с другой стороны, Тотем может заставить стражников проходить их…на это я бы посмотрела! Но ещё с бóльшей охотой я бы посмотрела на королеву Амаранту перед Тотемом!"

"На этой мысли я сердито одёрнула себя, чтобы отвлечься от радостных мыслей, и строго сказала:

– Брат Грегор! На вас вся надежда!

Монах в сомнениях поскрёб макушку.

Вдруг его взгляд упал на котёнка, который сейчас больше походил на телёнка. От этого брат Грегор ахнул и зажал себе рот руками.

– Впервые вижу Духа Рода так близко! – сказал он, не сводя глаз с котёнка. Тот только сердито мявкнул:

– Ты сейчас увидишь его ещё ближе, если не пошевелишься!

– Я должен посоветоваться с Гигейей, – вдруг неожиданно сказал монах, и голос его дрогнул.

Брат Грегор втянул в себя воздух, тряхнул головой и закрыл глаза. Губы его беззвучно зашевелились, а с лица медленно, но верно сползла угрюмая маска недоверия и неохоты делать хоть что-то.

Наоборот, оно стало одухотворённым, словно изнутри его осветил какой-то потусторонний золотистый свет.

Я поразилась столь разительной перемене: от угрюмого монаха – в верного поклонника богини.

Секунды шли, утекая, как песок сквозь пальцы. Брат Грегор продолжал бормотать и кивать головой, словно подтверждая, что он всё понял.

Вдруг он резко распахнул глаза и отрывисто сказал:

– Богиня согласна! Она разрешила мне дать вам приют и защитить так надёжно, как того потребуется.

– Спасибо огромное! – обрадовалась я, – Ещё у меня будет несколько вопросов…

Монах мотнул головой, мол, все вопросы потом, и скомандовал:

– Все, быстро – в хижину! Сейчас наложу заклятье Тишины.

Вот чудеса. Значит, это чучело можно было смело отключить! Хотя, надо сказать, я ему даже в чём-то благодарна…

Похоже, эта мысль осенила не только меня. Мельком глянув на Аллатристе, я увидела его потемневшее от плохо скрываемой боли лицо.

Поймав мой взгляд, он коротко мотнул головой, мол, двигайся, чего ты стоишь!

Мы быстро юркнули в избушку монаха.