Тяготы домохозяйства

– Что ты такое говоришь!

– Он же сказал – ошибся домом, что не ясно? – спросила Ольга Прокофьевна, которую девушка сначала приняла за мусоровоз.

– Извините, – испугалась девица и тотчас захлопнула дверь.

– Вас подвезти? – спросила Набекрень у Павла.

– Вы на машине? – еле слышно спросил мужчина.

– Нет, я на своих двоих, но не переживайте, хожу я быстро.

– Тогда, если можно, к дому. Инвестор, кажется, заболел, раз дал мне не тот адрес. – Мужчина был бледен, как луна, которая уже вышла на небосклон.

– Легко! К тому же ваша жена уже дома, она будет рада, что вы рано закончили. А ещё вы сможете отоспаться и набраться сил перед завтрашней пробежкой! – искренне улыбнулась Ольга Прокофьевна.

– Угу, – кивнул Паша и тут же был взят под мышку."

"По пути домой он твёрдо решил избавиться от своей новой домработницы, которая уже стала проблемой всей его жизни.

* * *Всю ночь Паша не мог сомкнуть глаз. Зверобой Набекрень зарядил такой бодростью, что веки выворачивались наружу, а сердцебиение подкидывало над кроватью.

Он ждал, выбивая зубами барабанную дробь, пока зазвонит будильник и, не дотерпев последнюю минуту, разбудил жену.

– Я тут договор подготовил, – положил он на кровать три килограмма макулатуры, исписанные мелким почерком.

– Когда ты успел столько написать? – удивилась Катя, листая страницы.

– Не спалось.

Паша сгрыз все свои ногти и уже хотел было приступить к ногтям супруги, но вовремя опомнился.

Катя оценила красиво оформленный титульный лист, пробежалась по оглавлению, состоящему из трёх листов, оценила цифру «2000», которая соответствовала количеству выдвигаемых домработнице условий, и посмотрела в горящие ожиданием глаза мужа.

– Ты бы так у себя на работе старался.

– Подпиши внизу. А ещё – мой экземпляр и Набекрень, – он кинул на кровать ещё две стопки явно не ксерокопированных листов.

– Ты сдурел? Я не буду это подписывать! Она остаётся безо всяких условий.

– Ещё вчера ты угрожала любому, кто помешает тебе её уволить.

– Вчера, благодаря её крючку для вязания, я уволила целый отдел юристов, которые в месяц сжирали годовой бюджет местной радиостанции. Повторяю, она остаётся.

– Она опасна!

– И чем же?

– Она… она… – Паша замялся.