Содержанка

Но явно не сегодня! Поднимаюсь, ища глазами белье. Алекс тоже садится, подтягивает штаны.

— Цветы в воду поставлю. Мама придет утром, обрадуется… — Надеваю плавки, стараясь не смотреть на него.

Равский вдруг обхватывает меня за талию, тянет к себе и целует в шею.

— Не спеши. Я помогу.

Вместе мы покидаем комнату. Я опираюсь на него, все еще изрядно смущаясь. Предлагаю чай, в глубине души надеясь, что откажется.

Соглашается.

Нервно так, конечно. Когда мы начинаем целоваться, все происходит само собой.

Алекс тем временем приносит цветы в кухню. Открывает дверцу под раковиной, чтобы выбросить использованный презерватив.

— Эй! — возмущаюсь. — Мама увидит же! Давай хотя бы в пакет завернем.

— Эм. Ладно, давай."

"Я достаю непрозрачный пакет, Алекс прячет в него улику, продолжая улыбаться. Мы заговорщически переглядываемся, в этот момент становится легче и я немного расслабляюсь.

Ставлю чайник, Равский садится за стол.

— Спасибо, что оплатил лечение, — перехожу к главному. — Мне… ужасно неловко. Это столько денег.

— Мне было приятно тебе помочь. Что говорят врачи? Я планировал сам свозить тебя на первый прием и послушать, но не смог проснуться.

Я у него, безусловно, далеко не на первом месте.

— Повторили в очередной раз, что о спорте нужно забыть, — отвечаю сухо. — Ты мало что пропустил.

Разливаю чай, достаю конфеты. Хлопоты дают возможность избегать зрительных перестрелок. Я все еще чувствую отголоски близости, Равский же ведет себя так, словно не трахался несколько минут назад — он бодрый, собранный, внешне спокойный.

— Мы можем обратиться к другим врачам. В Европе, Израиле.

Я качаю головой, и он продолжает издеваться:

— Ты быстро сдалась.

От негодования вспыхиваю! Фыркаю:

— Израильские медики подарят мне новые кости?

— Ты даже не попыталась, — опять грубит он.

— Как бы тебе объяснить-то… О, ты же программист. Смотрел фильм про Сноудена?

— Да.