Содержанка

Я охотно отдаюсь ей, потому что впервые за последние четыре месяца чувствую снижение тревоги. Хочется, чтобы это ощущение не заканчивалось.

Закрываю глаза и расслабляю рот. Хочется быть нужной, особенной, хочется продолжать что-то чувствовать.

Его губы — твердые и осторожные. В момент первого прикосновения сердце выпрыгивает из груди и я крепко зажмуриваюсь.

Понимала, что так будет, когда соглашалась ехать, но все же пугаюсь и вздрагиваю. Алекс немного ждет, затем повторяет движение ртом. Еще раз. Дыхание обжигает кожу.

"Поцелуй сухой, словно Раф неделю ходил по пустыне в одиночестве. Он собирает влагу с моих губ, я тут же их смачиваю, и он вновь ее забирает. Теперь поцелуй нежнее. Это похоже на игру, мы опять целуемся, Алекс — только губами, а я с участием языка. Которым касаюсь его рта, увлажняю наш контакт, смягчая его. Делая приятнее.

Как бы там ни было… забыться. Расслабиться и не думать. Пусть так.

Робко обнимаю Алекса за шею, провожу по волосам на затылке… Обалдеть, какие они жесткие! Раф обнимает в ответ и углубляет поцелуй.

От смеси стыда, шока и удовольствия я окончательно хмелею. Его язык, который прежде оставался невостребованным, бесцеремонно проникает в мой рот, вкус слюны оказывается последней каплей. Я вцепляюсь Рафу в плечи. Не хочу, чтобы он останавливался. Приехала делать глупости, сумасшедшая.

Наши языки сплетаются, и пульс тарабанит. Алекс прерывает поцелуй, ведет губами по моей щеке, задевает мочку уха.

Сердце бешено гоняет кровь, та разносит алкоголь, смятение и жажду к каждой клеточке. По телу дрожь — незнакомая, сильная. Мыслей не остается. А поцелуи — всё более глубокие. Дыхание частое. Прикосновения пальцев к плечам и спине нетерпеливые, но пока неуверенные.

И лишь один стыд, как громкая сирена внутри, ни на мгновение не затыкается. Как потом объяснять себе этот поступок?! Как? Господи! Этот парень мне даже не нравится!

Раф отрывается, в этот момент я впервые вижу в его глазах тот гремучий коктейль, который никогда не забуду: искрящаяся смесь интеллекта и безумия. Тело током простреливает, оно отвечает на сильную жажду находящегося рядом мужчины.

Стыд становится едкой приправой к удовольствию, делая его запретным.