Содержанка

Алекс отвлекся на телефон, подошел к окну, что-то быстро говорил на английском. Солнечный свет пробился сквозь окно и укутал его почти сказочным сиянием. Я невольно залюбовалась тем, как круто этот миллионер выглядит даже в обычном черном спортивном костюме и найках. Уверенно, сексуально.

Случайно перевела взгляд в сторону, мазнула глазами по Боре, затем по Олесе… и застыла.

Олеся… Она будто бы забылась, сбросила маску и смотрела на Алекса. Смотрела с искренним восторгом и… нежностью. Она смотрела на него так, как смотрят на идол.

На объект любви.

Олеся смотрела на него с такой любовью и болью, что у меня внутри всё сжалось.

Я захлебнулась горечью. В момент перед глазами пролетели общие сцены. Ее готовность в любой момент оставить Вову и полететь на другой конец мира. Конечно, дело тут не в деньгах. Как я этого не замечала?

Перевела взгляд на Бориса, тот тоже заметил реакцию Олеси, посмотрел на меня и чуть пожал плечами, дескать, такие дела. Отвернулся и продолжил что-то объяснять коллеге.

Алекс закончил говорить, обернулся. Олеся опомнилась и стала прежней — безумно занятой, слегка циничной и деланно уставшей. Мы встретились глазами, она отвернулась, слегка смутившись. Пульс ускорился: не показалось.

Когда Алекс приблизился и обнял, я сильно-сильно к нему прижалась.

— Всё нормально? — спросил он.

— Нет. Ты улетаешь на три месяца. Гребаных три месяца.

— Я люблю тебя.

— А я тебя. Очень, Алекс. Пожалуйста, помни об этом. Если вдруг потянет на другую.

— Тише, — он прижался к моим губам своими. — Нервная вся. Недоцеловал ночью, да?

— Нервная, — шепнула. Недоцеловал, конечно. Разве можно с ним вообще нацеловаться?

Мы попытались восполнить пробелы, но я не смогла расслабиться — теперь казалось, что Олеся смотрит. Она обняла меня напоследок, чмокнула в щеку, и они с Алексом зашли в терминал.

Время поджимало.

Время — ужасно быстро течет, его не схватить, не прибить к стене гвоздями.

Иначе окажешься в космосе.

В полной тишине. Одна.

Я зябко обняла себя за плечи. По ощущениям именно там и находилась.

В полном одиночестве.

— Поехали в отель? — предложил Борис. По-доброму как-то. Не знаю, или поверил он мне, или понял мою печаль. Но смотрел добродушно, с сочувствием.