Содержанка

— Ты поругаться вернулся? У меня был плохой день, я…

— Плохой день в Эмиратах? Что случилось такого ужасного, если я стал настолько неприятен?

— Не повышай на меня голос. Хочешь тусоваться — вперед. Я тебя не ограничиваю. Почему-то думала, ты сюда работать приехал, а не бухать.

— Я трезвый. И еще. Да, я много работаю и иногда нуждаюсь в отдыхе. Соответствующем.

— Мне не нравится твой тон.

— Главное, чтобы мне нравилась ты.

Следующая за этой фразой пауза оглушает, сердце ухает в пятки. Равский заканчивает мысль:

— Иначе твое здесь нахождение становится убыточным.

Он хлещет по щекам ледяным тоном. Унижает взглядом. Указывает на место. Все сегодня только этим и занимаются.

Душа на части рвется. Он такой чужой сейчас… Страшный большой мужчина. Хочется на шею кинуться и прижаться, вернуть мишку, готового для меня на что угодно!

Прижимаю руки к груди. Что я могу возразить? У меня нет ничего. Совсем ничего.

— Мне уйти? — шепчу.

— У всех нас есть задачи, ты свои не выполняешь. Ни в постели, ни в жизни.

Слезы брызгают, унижение невыносимое.

— Прости, пожалуйста."

"Быстро иду к шкафу, достаю штаны, натягиваю. Кофту.

Вытаскиваю сумку.

— Прости, я не хотела тебя разорить. И чтобы тебе было херово. Я не специально!

— Да блядь! — Он делает круг по комнате. — Я же не к этому!

Поспешно складываю вещи. Алекс подлетает, тянет сумку. Я дергаю на себя. Тогда он выхватывает, вытряхивает содержимое на кровать и швыряет сумку в стену.

Пронзает дикий ужас. Я отшатываюсь, сажусь на корточки, закрываю голову и… рыдаю.

Не защищаюсь, не бегу. Пошевелиться не получается. Как будто во мне сидит точный сценарий реакций на агрессию, который срабатывает, полностью подчиняя. Я вдруг чувствую себя совсем маленькой и беззащитной. Сжимаюсь и плачу — так невыносимо страшно.

— Ты что? — снова ругается Алекс.

Я сжимаюсь сильнее, ожидая удара. Криков. Шума, боли. Но ее не следует. Вытираю щеки. Картинка плывет. Кожей ощущаю, что он стоит рядом.

— Я тебя пальцем не тронул. Мы просто ругаемся. К чему этот спектакль?

Окатывает его раздражением. Сдавливаю виски.

— Не трогай меня, пожалуйста! — Истерика подступает.

— Пиздец! — Алекс быстро идет в ванную. Включает воду.

Я вижу сквозь приоткрытую дверь, как опускает голову под кран. Как его передергивает от холода.

Одежда намокает.

Он делает напор сильнее.

Это длится долго, половину бесконечной минуты, наверное.