Содержанка

Примерно через минуту кто-то гасит большой свет и включает фильм. Мы смотрим в полумраке. Какая-то комедия, все ржут, заедают снеком. Я, будучи трезвой, тоже жую печенье и стараюсь вникнуть, но мысли скачут галопом. Алекс обнимает меня, гладит.

Все на нервах. Не только мы с девочками. Вообще все.

А затем мы целуемся. Первое касание губ происходит случайно, я даже не понимаю, кто потянулся первым. Вокруг люди, и мы так никогда не делали. Но, едва почувствовав вкус друг друга, остановиться уже не можем. Его язык ласкает мой, я закрываю глаза от удовольствия.

Меняем положение, чтобы стало еще удобнее. И трогаем друг друга медленно, по возможности незаметно.

Он целует мою шею. Потом я касаюсь языком его горла. Трепет внутри, и даже неважно, что кругом чужие люди. Их будто не существует, есть только Алекс. Мой Алекс.

Вновь меняем положение. Я дышу ему в висок, он прижимает ближе. Ощущаю под ягодицами знакомую твердость, от предвкушения свожу ноги. Губы пересыхают.

— Пойдем в номер?

Его шепот касается влажной мочки и по коже прокатывается к низу живота. Смысл сказанного — добивает.

Киваю. Отличная идея. Потрясающая.

— Мы уходим, — объявляет Алекс громче. — Хочу отдохнуть.

— Уже? Еще и десяти нет. Ребят, вы че так рано? — сокрушается Олеся. — Раф, а как же праздник? Если ты уйдешь, мне Вовка весь мозг вынесет!

— Скажи, что я не ушел.

— Ну вы придете еще? Мы же потом в клуб по плану, — говорит Артур. — Раф, я тебя сто лет не видел. И через три дня ты снова уматываешь.

— Пожалуйста-а-а! — тянет Олеся.

— Да, придем. К полуночи, наверное.

Мы встаем, поправляем одежду.

На прощание нам протягивают косяк, который я испепеляю взглядом. Ну нет! Алекс берет его, привычно сжимает между пальцами, подносит ко рту. Я перехватываю его запястье! Заглядываю в глаза.

— Пожалуйста. Я терпеть не могу.

Он будто мешкает мгновение. Потом усмехается:

— Всё нормально. Идем уже.

Делает движение, освобождаясь. Глубоко затягивается, выдыхает дым изо рта и носа. Обнимает меня за талию и торопит к выходу.

Глава 27

Его ладонь сползает с талии ниже, пока мы ждем лифт. Слишком по-свойски, слишком нагло. Пульс шумит.

Едва двери за нами смыкаются, Алекс притягивает меня к себе. Хочет поцеловать, я отворачиваюсь. Он не обижается, целует в щеку. Говорит:

— Привет.