Сиделка

"

"Горн застонал, и этот стон отозвался внутри волной теплого счастья, перерастающего в темную, горячую страсть. Мне захотелось избавиться от мешающей одежды, ощутить всю силу обрушившегося на меня урагана, выпить ее до дна…

— Кхм-кхм. Прошу прощения, лорд Карающий, — раздался ехидный голос. — Я забыл рассказать, как принимать экромидус. Хорошо, что вы немного задержались.

Рес! Возвращение в действительность было оглушающим. Я разжала руки, обнимающие могучую шею, и отступила на шаг назад. Горн посмотрел на гнома с ненавистью.

— Вот, тут я написал все в подробностях, — как ни в чем не бывало сказал тер Гердин. Он подошел ближе и протянул графу свернутый листок. — Три раза в день, по пять капель. Правда, есть небольшое условие, — ученый хитро улыбнулся. — Видите ли, лорд Горн, единороги — существа особенные. Они помогают только тем, кто хранит телесную чистоту и воздерживается от страстей. Поэтому вам придется на время лечения умерить свои аппетиты и неукоснительно блюсти целибат.

Гном кинул на меня хитрый взгляд, а потом, посмотрел на графа и сказал:

— Доброй ночи, Ваше сиятельство.

Лицо графа закаменело, а ученый, приняв серьезный вид, отвесил поклон и направился по дорожке к дому.

Мы с Горном стояли, слушая раздающийся скрип шагов, и молчали. С каждой минутой это молчание становилось все более неловким.

— Снова снег пошел, — тихо произнесла я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

Горн кивнул. Он сжимал в руках листок с инструкцией и смотрел на него так, словно готов был испепелить взглядом.

— Нам нужно ехать, милорд.

Я переступила озябшими ногами. Новые ботики совершенно не спасали от мороза.

— Кейт, это ничего не значит, — скомкав бумагу, резко сказал Горн. — Я…

— Не будем об этом, милорд, — оборвала я его. — Мне пора к больным.

Я подняла воротник. Холод зимнего вечера пронизывал тело, леденил кровь, остужал голову. Эмоции схлынули. Им на смену пришел разум, который тут же принялся меня пилить. «Это глупо, Кейт, — ворчал он.

Я вскинула взгляд на графа. Тот хотел что-то сказать, но передумал. Я видела, как вспыхнули и тут же погасли его глаза, как заходили желваки на щеках, как посуровели черты.

— Поехали, — переборов себя, сказал он.