Развод. Научусь жить без тебя

А я… Так долго сражалась за право стать матерью, за право наконец получить настоящую, полноценную семью, в которой не только двое любящих друг друга, словно лебеди, супруга, но и… ребёнок. А может, и не один — может, нам бог с Русланом ещё деток даст? Чем судьба не шутит. Я смогу ещё.

— М-м-м-м.… Вон оно как.… — протянула племянница задумчиво. — Это же какая свадьба по календарю?"

"— Хрустальная.

— Да. Жаль. Жаль… — вздохнула она.

— Что — жаль? — не поняла я.

— Что хрусталь — такой хрупкий, тёть. Раз — и одни осколки.

— Ну.… Почему же хрупкий? — повела я плечом. — При должном уходе он знаешь сколько прослужить сможет — сносу не будет.

— Значит, вы не так хорошо ухаживали за мужем.

— В…каком смысле? — совсем растерялась я от её слов.

— И брак ваш хрупким оказался. Не хрусталь, а просто китайская подделка.

Красивое, молодое личико племянницы перекосила злобная ухмылка.

Господи, да что за бесы в ней сегодня проявились? Никогда такой раньше я не видела свою племянницу — прямо хищница какая-то, а не беременная, несчастная и брошенная мужчиной девушка.

— Юля, — я внимательно посмотрела на племянницу. — Я не вполне понимаю, что ты такое говоришь, дорогая?

— Ну тогда почему, если ваш брак такой крепкий, твой муж захотел поиметь меня и сделал ребёнка, тёть? Ответишь мне на этот вопрос?

Юля надула пузырь из жевательной резинки и смачно лопнула его, продолжая гонять резинку во рту.

Мне показалось, что комната поплыла….

Что она сказала?

Мне, наверное, послышалось. Или я что-то не поняла просто…

Не могло такого быть.

Никак не могло.

Только не со мной и Русланом….

3.

Я смотрела на её живот с минуту, не меньше, и не могла произнести ни слова.

Я никак не могла поверить, что услышанное мною — правда.

Моя племянница скоро родит от…. моего мужа?

— Ну что же ты молчишь, тёть? — пожала плечами Юля. — Ничего мне даже не скажешь?

Но я не смогла бы ничего сказать сейчас. Язык от шока к нёбу прилип буквально.

Мне очень хотелось, чтобы сейчас пришёл Руслан и сказал, что всё это ложь, навет, неправда! Никакой он не отец ребёнка моей Юльки, сочинила она это зачем-то, и сейчас признается в этом.

Но никто так и не пришёл и не сказал, что слова племянницы — розыгрыш.

Она так и смотрела на меня: прямо, нагло, поглаживая свой живот, словно бы теперь она стала хозяйкой в этом доме.

— Ну, раз тебе нечего сказать и всё понятно, то… Собирай вещи и уходи.

— Куда? Уходи… — прошептала я, ощущая, как темнеет в глазах.

— Не знаю, куда, — пожала плечами Юля.