Радужная пони для Сома (СИ)

Рядом развалился смурной Немой, на котором тоже мертво повисла девка, а Вилок и Лексус что-то лениво перетирают.

Напряжение за столом нарастает, мне уже хочется стряхнуть с себя липкие лапы и свалить, по глазам Немого вижу, что и он не против… И, конечно, судьба выбирает именно этот момент, чтоб макнуть меня по самые ноздри в дерьмо.

Потому что в буфете появляются Радужка и Алька.

Я ловлю на себе внимательный, пристальный взгляд Радужки, мгновенно осознаю, как именно выгляжу со стороны, холодею затылком…

И ничего не делаю.

Каких сил мне стоит расслабленно сидеть и смотреть, как она подходит ближе, не могу передать.

Так же не могу понять, что именно мною в этот момент движет.

Но почему-то кажется на редкость тупым торопливо избавляться от висящих на мне сестричек. В конце концов, я ей в верности не клялся… Да и смешно это будет выглядеть. А я все же не до такой степени себя потерял, чтоб осознанно выглядеть смешно."

"Пока я переглядываюсь с Радужкой, презрительно сузив глаза, изучающей нашу компанию, Лекс умудряется зацепить Альку и утащить ее из буфета.

Немой, с каменной рожей средневекового палача, наблюдает за ними, уложив побелевшие на костяшках пудовые кулаки на стол, но мне в этот момент на них откровенно похер. Больше заботит промелькнувшее в лице Радужки выражение презрения и превосходства.

То есть, так, да? Ничего не выяснив, ни о чем не договорившись, да даже не приехав ни разу за псом своим поухаживать, хотя звал, столько раз звал, сейчас она делает лицо.

Злоба, привычная подруга дней моих суровых, накатывает и закупоривает поступление крови к мозгу. Именно этим я могу объяснить свое дальнейшее поведение.

Потому что показательно обнимаю за печи обеих сестренок и скалюсь развязно Радужке:

— Эй, дитя цветов, падай ко мне.

У Радужки на мгновение делается очень обиженное лицо, как у ребенка, обнаружившего, что Дед Мороз — это сторож из детского сада. Но она быстро берет себя в руки и звонко спрашивает:

— Ты хоть знаешь, кто такие дети цветов?

Мне не нравится ее тон.

— Как кто? Такие, как ты, разноцветные бабочки!

Радужка смотрит на меня неожиданно грустно:

— Ты бы хоть иногда книги читал, а не только надписи на презервативах. Глядишь, и телки нормальные давать бы стали.