Радужная пони для Сома (СИ)

Что, малышка, это в первый раз у тебя? Ты ведь соврала про “катания”? Да? Я буду первым?

— Я буду первым, да? Радужка? — хриплю я ей в губы, размазывая членом влагу так, чтоб легче было входить.

Она кивает, наполняя меня первобытной радостью обладания.

И глаза распахиваются еще сильнее, когда легко проникаю внутрь, едва тормознув перед преградой.

Радужка вздрагивает и тихо вскрикивает, вжимая ногти мне в затылок.

Боль за боль, да, малышка? Все правильно…

— Сейчас пройдет, малыш, сейчас, сейчас, сейчас… — бормочу я, понемногу раскачиваясь, в глазах темно от охуительной тесноты и кайфа.

Я еще что-то бормочу, такое же глупое, бессмысленное, чуть выхожу и мягко скольжу обратно.

Радужка ахает, жалобно сводя брови. В глазах блестят слезы, катятся по щекам, и я не могу отказать себе в удовольствии, слизываю их с розовой кожи, это так сладко!

И двигаюсь, потихоньку ускоряясь, тормозя себя изо всех сил, потому что ей больно… Но мне сейчас слишком кайфово, чтоб долго быть альтруистом, а потому я просто обнимаю свою маленькую девочку, облапливаю ее по-медвежьи, чтоб не могла двинуться, и жадно беру то, что теперь только мое.

Радужка уже не плачет, только тихо вскрикивает в такт моим, потерявшим всякую нежность и деликатность движениям, тонкие руки то скользят по шее, затылку, то распахиваются беспомощно, словно крылья птицы…

А я уже не здесь, я, бля, в нирване!

Прикусываю неистово бьющуюся жилку на шее, гонюсь за своим кайфом и неожиданно ощущаю, как по тонкому телу подо мной проходят судороги удовольствия.

Глава 33

Когда немного прихожу в себя, выдыхаю и перекатываюсь на пол, прямо на ковер, затаскивая вялую и тяжело дышащую Радужку на себя сверху.

Она не сопротивляется, устало кладет разноцветную голову мне на грудь, позволяет укрыть себя пледом, стащенным с дивана, и облапать дополнительно.

Мы лежим с ней, в обнимку, оба в шоке от случившегося.

Ну, я думаю, что оба. Потому что я-то сто процентов в шоке.

Вообще предположить не мог, что все так случится.