Прощай, предатель! (СИ)

Коса на камень

«Прекрасный» заведующий родильным отделением Александр Леонидович появляется очень скоро — уже оперативно умывшийся и в свежем халате.

Выглядит это хамло вполне себе солидно — плотный матерый мужик в годах с циничным прищуром маленьких цепких глазок и размашисто болтающимися длинными ручищами по бокам. По нему сразу заметно, что он не привык почти ни перед кем фильтровать свой базар...

Особенно перед отчаянно страдающими в родах женщинами.

Пока он приближается ко мне подпрыгивающим энергичным шагом, я смотрю на него тяжелым немигающим взглядом.

Стараюсь держать в голове мысль, что его нельзя пока трогать — по крайней мере во время его смены, когда помощь может понадобиться роженицам в любую минуту... но кулаки так и чешутся сделать этому докторишке хор-р-роший массаж морды. Вправить ему мозги как следует...

Может, тогда поймет, что родильный зал — это не то место, где можно свое воспаленное ЧСВ перед слабыми бабами прокачивать.

Герой кверху дырой, блядь!

— Так... — Александр Леонидович нетерпеливо проскакивает мимо меня и щелкает замком, оставив дверь распахнутой настежь.

Его требование я игнорирую, плечом привалившись к деревянному косяку."

"Слежу исподлобья, как он подходит к своему столу, на котором валяется пачка сигарет и почему-то еще младенчески розовая маленькая груша-клизма. Ее назначение становится понятным, когда я замечаю рядом с ней на столе пепельницу в брызгах потушенных водой окурков.

Наглое курение в отделении роддома. Ну-ну...

— Тяжелые роды? — интересуюсь у него нарочито спокойно.

— А? Да нет, — равнодушно пожимает заведующий плечами, открывая форточку в окне. — Обычные срочные роды, без осложнений. Рутина.

— Понимаю. А у Дарьи без документов как прошли роды несколько часов назад, припоминаете..?

— Припоминаю, — бросает он через плечо рассеянно. — У нее посложнее были. Первородящая, да еще и преждевременно... пришлось повозиться.

Я стискиваю зубы так, что они едва не крошатся.

Вот как. Посложнее, значит. То есть, если для него орать на роженицу в родах без осложнений — это рутина... то как он ведет себя, когда «пришлось повозиться»?

Интересно. Мне очень это... блядь... интер-р-ресно...

— Где она? — спрашиваю глухим от злобы голосом.