Призраки Марта

Многие, едва не лишившись жизни и осознав ее скоротечность, ищут перемен.

Сработало.

– Черт тебя! – выругался контролер.

Март даже улыбнулся уголком губ. Не то чтобы он будет скучать, но Ризаль не самый худший белый маг, который ему встречался, и Мартин к нему привык.

Усмехнулся.

– Пожалуй, твои «черти» поедут со мной.

Контролер бросил на подопечного обиженный взгляд и полез в ящик стола за пером и бумагой.

– Вот и научи столичных гордецов выражаться по-человечески, – бросил, зыркнув на Марта и принявшись выводить на листе ровные строчки.

– Напишешь, что я благонадежен? – спросил Март.

– Угу, – буркнул тот.

– Коня одолжишь?

Перо Ризаля замерло на расстоянии пальца от поверхности бумаги, а сам он вскинул голову.

– Слушай, а ты не обнаглел?

– Оставишь себе мою часть премии. А мне – коня, – предложил Март.

Контролер покрутил в пальцах перо, взвешивая его слова и обдумывая предложение; затем быстро и уже не так аккуратно продолжил писать.

– Премию и так оставлю, – сообщил злорадно, не переставая водить чернилами по бумаге. – Она не раньше чем через месяц придет. А коня не дам – перебьешься. Если нет морской болезни, доберешься.

Март не стал спорить. Достаточно того, что Ризаль отпускал его с миром и был готов написать рекомендательные письма, которые помогут избежать лишних вопросов как столичной Гильдии магов, так и королевской стражи.

Контролер дописал первый лист, повел над ним пальцами, используя магию, чтобы высушить чернила, и отложил в сторону; достал следующий.

Март терпеливо ждал.

Беседа больше не клеилась.

Он провел в гильдии полдня. Позволение уехать от его непосредственного контролера и написание тем рекомендательных писем было лишь первой ступенью. Затем требовалось посетить вышестоящее начальство, поставить на бумаги печати, обычные чернильные и магические, отчитаться перед работниками архива, что не выносил оттуда никаких документов, сдать пропуск на кладбище – и сделать прочие мелкие дела, прежде чем попрощаться с Гильдией магов города Прибрежье навсегда.

Должно быть, ему следовало бы чувствовать грусть оттого, что он собирался покинуть насиженное место и людей, к обществу которых привык, или страх перед туманным будущим. Однако Март не испытывал ни того, ни другого.

Прошлой ночью он твердо решил, что его история в Прибрежье закончилась.

Под подошвами сапог шуршали камни.