Племя Огня

Алохэ-Анна неожиданно обеими руками схватила руку Петровича и потерлась об нее своим лицом.

– Удовольствие хорошо, – сказала она, – Анна, та, которая была Алохэ, хотеть мужчина, хотеть ты, шаман Петрович, хотеть быть счастливый, как твоя женщина Ляля. Давно хотеть…

Ляля подошла и обняла их обоих за плечи.

– Хочешь – возьми, – сказала она и посмотрела на мужа, – Петрович, ты хочешь эту женщину в нашу семью?

– Да, – сказал тот, – я, в общем-то, и не против, но табу…

– Не человек для субботы, а суббота для человека, – сказала девушка, – кроме того, сегодня праздник и особенный день, ты же сам об этом сказал.

Не видишь, что женщина страдает – а значит, ее надо утешить.

– Ты добрый, – прочувствованно произнесла Алохэ-Анна, – твой женщина тоже добрый. Мой хотеть жить вместе с вы.

– Аннушка, – сказала Ляля, – иди и искупайся. Пусть наш Петрович посмотрит на тебя не как на свою рабочую лошадку, которую надо гонять до седьмого пота, а как на красивую и привлекательную женщину. А мы тут с ним немного потолкуем.

– И никого я не гоняю… – устало возразил мужчина, уже понимая, что все предрешено и спорить с Лялей бесполезно. Сам ведь создал такие правила и сам, прямо сейчас, дал повод к этому разговору. Была бы эта Анна ему неприятна, тогда стоило бы потрепыхаться, да и сама Ляля не сделала бы ему этого предложения. А так ему и жалко эту Алохэ-Анну, и шибает на него от ее тела каким-то особенным, почти животным магнетизмом.

Смуглянка кивнула и, отойдя чуть в сторону, начала медленно, будто священнодействуя, раздеваться перед купанием.

Тут же к ней присоединились другие тихо переговаривающиеся полуафриканки, а также девчонки из Лизиной бригады, и берег начал заполняться обнаженными женскими телами. Ну прямо нудистский пляж в разгар сезона."

"Главный прогрессор впервые видел этих женщин обнаженными с тех пор, как проводил для них обряд переинициализации. Изменения к лучшему в их физическом состоянии были налицо. Женщины и девушки явно поправились и набрали вес, на коже перестали проглядывать ребра, и в то же время они не обзавелись свойственными их расе необъятными попами и не обросли бугристой коркой целлюлита.

Если и не идеал, то достаточно близко к тому. А что вы хотели – от бродячей полуголодной жизни с побоями и вечным страхом смерти эти женщины перешли к оседлому существованию с трехразовым питанием, но при этом не предавались безделью, а от рассвета и до заката занимались довольно тяжелым физическим трудом.