Предатель. Ты не знаешь о сыне

В отражении окна на меня смотрел совсем взрослый мужик, но мне казалось, что я словно в прошлое вернулся, стал снова тем влюблённым без памяти пацаном в свою Снежинку.

Молил небеса всё это время, чтобы забыл её, чтобы перестала мне сниться она и бередить старые раны. В последние годы у меня это получалось, но… Всё же я предпочёл бы не встречать её больше никогда.

Знал, что если встречу её хоть на один короткий миг, снова могу сойти с ума.

И кажется, я был прав… Теперь она не выходит из моей головы.

Только кому теперь всё это нужно?

Увидел её и земля словно из-под ног ушла.

Какая же она стала… Мама дорогая!

Красивая, ещё краше, чем была. Только теперь не девчонка, а прекрасная, манящая, сексуальная девушка.

Она могла быть моей, но судьба распорядилась иначе. Имею ли я право теперь так бессовестно облизываться на чужое счастье?

Нет. Да я и не облизываюсь, но восхищён ею.

Красивая женщина, а я — мужик, и у меня есть глаза.

Не могу заставить себя не видеть её красоты и манкости.

Но дальше никуда ничего не зайдёт, конечно.

Как бы не сложилось всё в прошлом, и сколько бы воды не утекло с тех пор, у нас теперь есть настоящее и ответственность перед нашими половинками. Мы ведь сами вступили с ними в брак, это наш выбор, мы должны его уважать.

Снова взял папку в руки с её личным делом и развернул.

Я пересмотрел его, кажется, уже до дыр и выучил наизусть.

Миллион раз смотрел на её портрет, прикреплённый к делу обычной канцелярской скрепкой.

Кристина Алфёрова, в девичестве Калистратова. Двадцать четыре года.

Сын Константин, пять лет. Брак с Алфёровым Никитой — два года.

Весь день сегодня об этом думал.

Несоответствие. Брак — два года, а сыну аж пять лет.

Познакомились они явно позже рождения Кости. Костик — не родной сын Кристины? Тогда чей он?

Нашла кого-то после меня сразу? Как раз ему пять с небольшим, примерно тогда же мы расстались. Быстро утешилась с кем-то ещё?

Вот ведь… Снежинка, блин.

Эта мысль прямо-таки не давала мне покоя, но я понимал, что не вправе задавать ей такие вопросы. Я ей никто. Только начальник. Могу спросить о работе филиала моих магазинов, и не более того…

Только что делать со своей реакцией на нее? Как вижу ее, снова становлюсь влюблённым в неё пацаном, хотя считал, что всё это давно в прошлом…

Из мыслей выдернул телефон. Он вибрировал на столе, оповещая меня о входящем вызове.

Подошёл к столу и принял вызов.

— Да, Дин. Да.