Предатель. Ты не знаешь о сыне

Меж моих ног уверенно легла ладонь Архипа, не позволяя мне скрыться от него. — Ты просто ох*енная! Просто ох*ительная! Моя.

Я открыла глаза и приподняла голову. Он смотрел мне туда с таким желанием и восхищением, вожделением, что у меня снова перехватило дыхание. Ему нравится на меня так смотреть?

Но дальше мои глаза снова сами собой закрылись, потому что эмоции оказались сильнее меня и унесли меня в сладкую негу. Я обессиленно снова упала на подушки, а потом выгнулась к нему навстречу — его пальцы коснулись меня в зоне половых губ…"

"Мягкие массирующие движения пальцев, задевающих пульсирующий от желания бугорок, срывал с моих губ стон за стоном.

Было так хорошо, эмоции так захлёстывали, что я забывала дышать, и сердце моё стучало как попало.

Сдерживать себя я больше не смогла и почти перешла на крик, когда вместо пальцев чувствительного бугорка коснулись его губы и втянули в себя мою нежную кожу.

Теперь он принялся ласкать меня языком, выводя по клитору нечто невообразимое, шире заставив раздвинуть меня ноги и дать ему пространство.

Меня больше ничего не смущало, я позволяла ему управлять собой как он хотел, не пыталась сжиматься и даже, наоборот, осмелела и подавалась к нему вперёд, словно пытаясь найти у него покой для себя, будто просила его дать мне разрядку, хотя, конечно, ещё вовсе не понимала, что именно ищу и прошу.

— П*здец какой-то… — простонал он, прерываясь буквально на несколько секунд. — Не могу больше…

Я открыла глаза, чтобы понять, что случилось, и увидела, как Архип освободил свой показавшийся мне довольно большим член. А потом принялся ласкать сам себя, издавая глухие стоны, и возвращаясь к ласке языком по моему влажному и набухшему от желания клитору.

Эта сцена, где Архип явно больше не мог сдерживать возбуждение и решил помочь сам себе, при этом продолжая ласку мне, отчего-то распалила меня окончательно.

По телу пошла мелкая дрожь, какие-то сладкие спазмы, которые словно накатывали на меня волнами всё сильнее и сильнее, пока пружина, что скручивалась внизу моего живота не лопнула, выпуская наружу всё моё напряжение.

Я вцепилась в него пальцами, пока меня била судорога.

Я, кажется, орала как ни в себя, потому что получила то, что искала — разрядку.

Сладкую, яркую, почти мучительную, но такую долгожданную.