Предатель. Ты не знаешь о сыне

— Ты позволишь? Если нет — то скажи, я не…

— Да, — выдохнула я ему в губы, прижимая его к себе за шею, обхватив его словно обезьянка. — Я хочу. Сделай меня своей.

— Ты не представляешь сколько ночей я об этом мечтал, — прошептал он мне, покрывая лёгкими, мягкими и тёплыми, словно крылья бабочки, поцелуями мою шею и заставляя меня дрожать всё больше, но уже не от страха, а от страсти.

— Сколько? — поддела я его, целуя его нижнюю губу.

— Все. Я не мог спать."

"— Почему?

— Потому что мне кое-что мешало, — изогнул он одну бровь и прижался ко мне теснее, и я поняла, о чём он говорил.

Я застыла на месте.

Э-э… Как-то к таким подробностям и откровениями я оказалась не готова.

— Пришла пора за это отвечать, — сказал он мне не ухо и перешёл на мои губы.

Поцелуй был сразу глубоким, не таким, как обычно. Он словно вкладывал в него совсем иной смысл и желания, а может быть, просто отпустил себя, понимая, что сегодня его страсть найдёт ответ, и мы пойдём с ним до конца…

Он крепко сжимал меня руками, прижимая меня себе.

БОНУС.

Он молчал, но я чувствовала, чего он хочет. Тело выдавало Архипа с головой. В моё бедро упрямо упиралось что-то твёрдое. Я догадывалась, что… Но даже думать об этом было стеснительно.

Точнее, он говорил, чего хотел — губами и телом.

И меня это распаляло.

Кровь так и стучала по венам, адреналин бил по вискам, голова кружилась, пока его руки мягко поглаживали меня так, как раньше он себе не позволял.

Неужели сегодня я узнаю, что такое близость с любимым?

Я смотрела в его полупьяные от желания глаза и не могла понять, как я решусь.

Говорят, это больно.

А ещё мне очень страшно — ведь я не умею ничего и ни перед кем даже не раздевалась никогда. Я даже целовалась впервые с Архипом, и он так и остался для меня единственным.

Но я хотела. Я уже давно рядом с ним испытываю странное напряжение, словно изнываю от желания непонятно чего…

Кажется, сегодня Архип объяснит мне, чего я желала…

Я тихо всхлипнула, когда он специально медленно провёл пальцами по моей груди, задевая даже через одежду чувствительные и ставшие вдруг твердыми соски.

Он задышал ещё более часто и прерывисто, поймав мою реакцию на него, заглянул в мои глаза и провёл пальцами по груди ещё раз.

Я завозилась в его руках, не понимая сама, хочу я, чтобы он перестал, или же требую, чтобы он снял с меня футболку и всё лишнее, и дотронулся до меня без одежды.