Предатель. Ты не знаешь о сыне

Нам будто снова восемнадцать, мы любим и ласкаем друг друга так, словно это последнее занятие любовью в нашей жизни.

Кожа к коже, глаза в глаза, дыхание в одно, одно биение сердца на двоих, один ритм на двоих. Танец любви, танец под луной, танец страсти…

До финишной прямой дошли почти одновременно. Только Архип знал, как этого от меня добиться. Его умелые ласки не оставили мне шанса…

Я наслаждалась, отвечала ему, раскрывалась ему навстречу, чтобы мы оба получили ещё больше удовольствия…

И теперь я буду вспоминать об этой слабости ночами, и уже не смогу его забыть никогда.

Он уедет к своей Дине, а я… Моя семья теперь разрушена.

Что я скажу Никите? Как посмотрю ему в глаза?

Я не смогу лгать, не смогу с ним ложиться в одну постель после того, как ко мне прикоснулся Архип, после того, как у меня был другой мужчина…

— Что же мы наделали? — тихо спросила я, глядя в потолок.

Архип восстанавливал дыхание, положив голову мне на плечо и всё ещё оставаясь внутри меня. Словно он не хотел расставаться с моим телом, не хотел терять этот миг уединения.

— Мы любили, — ответил он, мягко поглаживая пальцами мои бёдра.

— Любили? — хмыкнула я, а у самой по щеке сбежала слеза. — Ты говоришь мне о любви, а у нас обоих кольца обручальные на пальцах… Мы не любили, Ветров. Мы предавали. Предавали тех, кто нас любит.

Архип открыл глаза и посмотрел на меня.

— Просто так вышло, — ответил он. — Мы не знали, что снова встретим друг друга, и что наша любовь не умрёт.

— Это никак нас не оправдывает, — шмыгнула я носом, ощущая, что на меня накатывает самая настоящая истерика.

Я отпихнула его и встала на ноги. Подняла с пола свою блузку, у которой были длинные полы, и накинула на себя, скрыв от него наготу. Это, конечно, глупо, учитывая, что только что на диване мы делали такое, что теперь пройти перед ним голой — просто детский сад.

Архип, тоже нагой, перегородил мне дорогу и ухватил за руку.

— Только не говори, что об этом нам тоже надо забыть.

— Надо, — ответила я, глядя в сторону. — Никогда себе этого не прощу. И тебе. Я же просила тебя остановиться!

— Мы оба этого хотели. Так говоришь, словно я тебя вынудил и заставил кайфануть со мной. Минут двадцать назад, судя по стонам, тебе всё нравилось. Так чего теперь прячешь голову в песок и убегаешь от проблемы?

— Пусти, — потянула я руку на себя. — Ненавижу тебя, Ветров! Ты всё время меня ломаешь.