Ответный удар

Честно говоря, гномы тоже не подозревают об этом. Знают только, что, когда их туннели выходят глубоко под водой (что бывает редко), воздушная эмболия им не грозит.

Потратив некоторое время на раздумья, Мульч все же нашёл способ, применив все свои способности, выбраться из шаттла. У него возник план, и к осуществлению этого плана следовало приступать немедленно, пока шаттл не углубился в одну из атлантических впадин. Если глубина будет слишком большой, выбраться не удастся.

Шаттл развернулся по широкой дуге и лёг на обратный курс.

Когда шаттл покинет район промысла рыбы Ирландии, пилот наверняка прибавит ходу. Мульч принялся облизывать ладони и приглаживать слюной волосы на голове.

Дубец рассмеялся.

– Чем ты занимаешься, Рытвинг? Готовишься к встрече с сокамерником?

Больше всего на свете Мульчу хотелось раззявить челюсть и укусить Дубца, но губное кольцо не позволяло раскрыть рот достаточно широко. Пришлось довольствоваться обычным оскорблением.

– Сейчас я – заключённый, рыбец, – сказал он.

 – Но через десять лет я буду свободным, тогда как ты вынужден будешь питаться мерзкими донными тварями всю оставшуюся жизнь.

Дубец яростно зачесал жаберную крышку.

– Мистер, только что ты заработал шесть недель в карцере.

Мульч облизывал пальцы и наносил слюну на макушку, стараясь достать до затылка, насколько это позволяли наручники. Он чувствовал, как начинает твердеть слюна, как она прилипает к голове, образуя некое подобие шлема. Облизывая пальцы, Мульч втягивал воздух через нос и задерживал его в кишечнике.

Каждый вдох высасывал воздух из герметичного салона шаттла быстрее, чем насосы могли закачивать его."

"Судебные исполнители не замечали странного поведения гнома, но даже если бы заметили, несомненно, объяснили бы его обычной нервозностью. Глубокое дыхание и прилизывание волос – классическое её проявление. Кто посмел бы упрекнуть Мульча в излишней нервозности? В конце концов, он возвращался в тюрьму, которая снится в кошмарных снах самым отпетым преступникам.

Мульч лизал пальцы и дышал, раздувая грудную клетку как меха. Он чувствовал, как в нижней части тела накапливается, ища выход наружу, давление.

«Держись, – приказал он себе. – Тебе понадобится каждый пузырёк воздуха».

Корка на его голове уже громко трещала и ярко засветилась, если бы в шаттле погас свет. Воздух в салоне становился все более разреженным, и первыми это ощутили жабры Дубца. Они задрожали и захлопали, пытаясь увеличить приток кислорода в организм.