Ответный удар

В данный момент охранникам были видны только его кроссовки.

Артемис прижался спиной к стене, встав между двух стальных скамеек. Опершись обеими руками на скамейки, он вытащил ноги из кроссовок, которые были ему велики, после чего очень осторожно ступил на скамейку.

– Не поднимай голову, – посоветовал Дворецки."

"Артемис достал из рюкзака игровую приставку. На ней действительно можно было играть в компьютерные игры, но основной функцией была передача рентгеновского изображения в режиме реального времени.

Такие устройства часто использовались лучшими в мире ворами, и Артемису не составило труда приобрести этот прибор и замаскировать его под детскую игрушку.

Артемис включил рентгеновский прибор и провёл им по стене рядом с ячейкой Дворецки. Телохранитель снял её буквально через два дня после «Крейн и Спарроу». Скорее всего, ячейка, арендованная адвокатской конторой, находилась рядом, если, конечно, «Крейн и Спарроу» не потребовала предоставить ей ячейку с определённым номером. В последнем случае придётся разрабатывать новый план.

По мнению самого Артемиса, его первая попытка украсть «Фею-воровку» имела шансы на успех порядка сорока процентов. Такие шансы вряд ли можно считать идеальными, но он все равно решил попытаться. Даже если они уйдут с пустыми руками, он, по крайней мере, лучше изучит систему безопасности банка.

На крошечном экране игровой приставки он увидел, что первая ячейка забита банкнотами.

– Ничего, – сказал Артемис. – Кроме валюты.

Дворецки удивлённо поднял бровь.

– Вы же знаете поговорку, что наличных много не бывает.

Артемис уже перешёл к следующей ячейке.

– Только не сегодня, старина. Но мы оплатим аренду своей ячейки, на тот случай, если нам захочется вернуться.

В следующей ячейке он увидел перевязанные лентой юридические документы. Ещё в одной – сваленные кучей необработанные алмазы. Артемис напал на след только в четвёртой ячейке. Внутри лежал длинный футляр со свёрнутым холстом.

– Дворецки, кажется, я нашёл.

По-моему, она здесь.

– У нас будет достаточно времени радоваться, когда повесим картину на стену особняка Фаулов. Артемис, поспешите, у меня начинают болеть руки.

Артемис заставил себя успокоиться. Дворецки, как всегда, был прав. Им было ещё очень далеко от обладания «Феей-воровкой» – если, конечно, в ячейке находился именно утраченный шедевр Эрве. В футляре вполне мог оказаться карандашный рисунок вертолёта, выполненный чьим-нибудь самодовольным дедушкой.