Неудержимый. Книга VIII (СИ)

— Надеюсь, у тебя хорошие новости, — он обернулся и посмотрел на помощника суровым хмурым взглядом, — Говори.

— Господин, прошу меня простить, — Поршенков согнулся в три погибели, — Донесение из осадного лагеря.

— Взяли наконец? — усмехнулся он, — Давно пора, целый месяц возились там.

Поршенков взглянул на своего господина удивлённым и немного шокированным взглядом. Фёдор Яковлевич поспешил в своих догадках и как теперь ему сказать, что там происходит полная жопа?

Пятнадцать минут назад, осадный лагерь вышел на связь и сообщил о множественных диверсиях и атаку неприятеля.

— Господин, осадная армия встретила некоторое сопротивление, но будьте уверены, они сделают всё в лучшем виде, — зажмурившись доложил помощник.

Вот так, помощник взмолился, вроде и не соврал и всей правды не доложил, должно получиться.

— Любишь ты, Поршенков, всё обосрать, — с недовольным лицом сообщил ему он, — На кой чёрт докладывать мне подобную чушь?

— Прошу прощения, — помощник вновь склонился, — Разрешите идти?

— Проваливай! — махнул рукой сын барона и Поршенков мгновенно испарился от греха подальше.

Спустившись вниз, он вытер пот со лба и тяжело вздохнул. Чёртов садист! Сам виноват, что не узнал всей правды! Впрочем, связь с осадной армией вновь прервалась.

За все годы работы на род Собакиных, Поршенков впервые задумался о том, чтобы сбежать от своего работодателя…

— Разрешите доложить! — к помощнику, который был сильно раздражён разговором с начальством, подбежал архимаг.

— Докладывай, что там у тебя? — безрадостным и отстранённым голосом спросил он.

— Передовые отряды нашей армии замечены в двадцати километрах от деревни! — радостным голосом сообщил архимаг.

— Что же ты раньше молчал⁉ — от таких радостных вестей Поршенков чуть ли не кинулся его обнимать, но вовремя остановился, — Давай подробности! Я должен доложить об этом немедленно!

Глава 15

Добравшись до укреплений, которые сдерживали натиск тварей, не давая им проникнуть в осадный лагерь, я увидел замечательную картину.

— Что уродцы, без Великих уже не так весело? — я усмехнулся.