(Не) Мой мужчина (СИ)

Не знаю, что чувствую, словно я вот именно сейчас действительно опустела и охладела. Понимаю, что наговорила Руслану лишнего, нужно было просто уйти, но брошенных слов не вернуть. Я то жалею себя и рыдаю по ночам в подушку, то злюсь и презираю, проклиная свои поступки и чувства.

Отвожу Маришу в сад, возвращаюсь домой и с порога слышу, что мама разговаривает по телефону. Не вникаю в суть, иду в кухню варить себе кофе и обзванивать страховые компании,

которым требуются сотрудники.

– Олесь, Раиса Михайловна звонила, и…

– Что? - на душе почему-то сразу становится неспокойно, потому что мать медлит.

Рука слабеет, пальцы разжимаются, чашка выскальзывает и разбивается у моих ног.

– Как? Когда? - дыхание спирает, и тело обдает жаром.

– Успокойся, это было две недели назад. Я не знаю подробностей, она не захотела их сообщать. Он сейчас в больнице.

– Две недели?! – зачем-тo кричу на мать, как будто она в чем-то виновата.

– Почему нам никто не сообщил!?

– Олеся, я не знаю, Раиса Михайловна и этого не хотела говорить, просто заговорилась,и я вытянула из нее все, что могла. Он в сороковой больнице в корпусе Самохина.

– С ним же все хорошо? – я дрожу, словно в комнате резко похолодало.

– Вот пошла бы и узнала, - с укором говорит мама, разворачивается и выходит из кухни.

Я сажусь на стул и смотрю в одну точку на стене. Мне кажется, я испытала сейчас те же чувства, что и узнав о смерти Антона.

Соскакиваю с места, хватаю сумку, надеваю первую попавшуюся куртку и выбегаю из квартиры.

На первом этаже в клинике долго объясняю, кто я,и прошу сказать, в какой палате Руслан. Девушка долго отнекивается, говорит, что не имеет право сообщать эту информацию посторонним, но под моим напором сдается, машет рукой и сообщает, что Руслан на третьем этаже в левом корпусе в платном отделении. Останавливаюсь возле его палаты и пытаюсь отдышаться.