После развода. Вернуть жену

— Ты нарисуешь мне самолет и нас внутри? — протягиваю дочке блокнот и цветные ручки, полностью игнорируя присутствие Демида, который сел на стул и следит за нашим общением.

— Я нарисую вас с папой… А можно я не буду рисовать Лору? — шепчет мне на ухо, отодвинув в сторону волосы.

Нежное детское дыхание касается мочки. От Сони пахнет ею. Сладкий аромат. Но примесь горькая — ощутимо веет лекарствами, и это режет меня без ножа, а когда доходит смысл ее слов, поникаю.

Лора. Чужая женщина, вторгшаяся на мою бывшую территорию.

"На лице Демида непередаваемое ощущение, но я не смотрю на него, а успокоив сына, показываю его личико подпрыгивающей от нетерпения Соне.

— Какой смешно-ой… — тянет слова девочка, осторожно протягивая руку, но потом убирает ее.

«Это твой братик», — рвутся с губ слова, но Демид прекращает наше общение, бесцеремонно утаскивая меня из палаты.

— Жди меня здесь, — кидает команду, как собаке, и устремляется в сторону конца коридора.

Наверное, хочет переговорить с врачом.

— Милейший ребенок, — улыбается медсестра, подходя ближе. — У вас чудесные дети. Поддержка семьи очень важна в выздоровлении, благоприятный фон между родителями…

Я не вникаю в ее речь. Не знаю, то ли медперсонал вышколен излучать вежливость и благодушие, то ли девушка сама по себе так мила, но мне невыносимо слышать слово «семья».

— Я хочу, чтобы ты оставила ребенка в России. Тебе будет с ним неудобно ухаживать за Соней.

— Мне не с кем его оставлять, да даже если и так, он совсем маленький и нуждается в матери.

Не даю понять, как мне больно и обидно слышать эти слова. Молча иду вперед, и мы снова погружаемся в машину.

— Ты должна что-то придумать, — снова давит Громов, смотря прямо на меня с водительского сиденья. — К тому же детям вредны воздушные перелеты.

— Только не говори, что волнуешься за отродье! — фыркнув, отворачиваюсь к окну, давая понять, что разговор окончен.

На этот раз Демид нажимает на газ так сильно, что машину бросает вперед и нас вместе с ней. Но муж даже не извиняется, даже не смотрит на нас, с каждой секундой перечеркивая все добрые воспоминания о нем.