После развода. Вернуть жену

Каждое касание рождает электрические разряды, они пронизывают меня сверху-донизу.

В каждом совместном движении и толчке только он. Только Демид. Сквозь шум в ушах слышу утробный стон, сопровождающий такой быстрый конец нашего слияния. Мы оба настолько соскучились, что мгновенно пришли к финалу.

Прилипнув телом к телу, просто стоим на месте, поглаживая друг друга. Любовный морок не желает развеиваться, и я продолжаю нежиться в объятиях мужа, думая о том, что мне слишком мало этих минут жадной страсти. Мне нужно гораздо больше.

Глава 25

Демид"

"Я не могу найти в себе силы оторваться от нее. Просто стою истуканом, обнимая Элю, проводя ладонями по гладкой нежной коже ее спины, бедер и обратно, и ловлю губами ее короткие вздохи удовольствия. Пока реальность грубо не вмешивается, пробуждая нас от пьянящего дурмана громким детским криком.

Эля напрягается в моих руках и смотрит расширившимися от паники глазами.

— Дети! Рита же должна была уйти!

Она отталкивает меня и резво вытирается, натягивая на себя халат.

— Ну, что ты стоишь? Одевайся, быстро! Гости уже на подходе.

Не успеваю и глазом моргнуть, как ее уже нет. Следуя примеру Эли, тоже вытираюсь и надеваю на себя снятые ранее вещи. Стоит ли говорить, что я хочу послать к черту Глеба с Ксюшей, уложить детей и продолжить там, где мы остановились?

Выйдя из ванной, вижу, что няни уже нет, а Соня раскрашивает раскраску.

— Где мама с малым?

— В спальне. Она забрала Бусю с собой, потому что он плакал, — зевает дочка.

— Почему плакал? — напрягаюсь я. — Тетя Рита была ведь с вами?

— Да, она готовила ему бутылочку, но мама сказала, что сама покормит, и тетя Рита ушла домой. Папочка, а я тоже голодная. Когда будем есть?

— Сейчас, малыш. Давай, пойдем на кухню.

Я усаживаю Соньку за стол и ставлю перед ней заранее приготовленный для нее ужин. Дочка почти полностью доедает, когда Эля, наконец, выходит из спальни.

— Где Буся? — с набитым ртом спрашивает Соня.

— Уснул, пока ел, — улыбается Эля, вытирая ей лицо салфеткой.

Я разглядываю ее, словно и не видел совсем без одежды десять минут назад. На Эле черные джинсы, облегающие идеальные бедра, и джемпер с глубоким вырезом, на котором я застываю взглядом, жадно скользя по белоснежной коже, на которой хочу оставить след из поцелуев.

Она краснеет и бросает на меня осуждающий взгляд, молча качая головой, мол, даже не думай, Громов.