Мы не навсегда

По дороге надо заехать в детский магазин? У него все есть?

– Марк, ты сейчас серьезно? – прищуриваюсь и тягостно вздыхаю. – Я хочу вернуть ей ребенка! Немедленно! Отвезти обратно и всучить в руки. Зачем она рожала? Павел погиб, и ребенок стал не нужен? Или это вещь, которую можно вот так привезти и оставить? Как… как кулек. Какая она после этого мать? Ничего не понимаю, кем надо быть, чтобы отказаться от ребёнка?

– Сонь, ну не руби ты сплеча! – Марк прижимает меня к груди и ласково гладит по плечам.

– Ты знал? – не унимаюсь я.

– Знал. И намеренно не говорил тебе. Сонь, я не хотел тебя ранить… Причинять еще большую боль… Сонечка…

– Извини, Марк, – тушуюсь, принимая его объятия. – Для меня все это так неожиданно… Его измены, бесчисленные девицы, теперь еще и ребенок… Я ведь не смогла ему родить… Если Павел был жив, он бы… Он бы развелся со мной и растил своего ребенка от Викуши. Выгнал бы меня из квартиры, подал на развод и…

– Все, Сонечка, стоп! Этого уже никогда не будет, потому что Павел мертв!

Камыши громко шуршат, словно поддакивая.

– Марк, а детектив может узнать адрес этой… горе-матери? Я не хочу заботиться об этом ребенке ни минуты, – добавляю вымученно.

– Поедем, Сонечка! В дороге я позвоню куда следует.

Михалыч приезжает через полчаса. Мы успеваем выпить кофе со свежими булочками и покормить малыша Ричи.

Редкие капли дождя барабанят по лобовому стеклу, небо затягивается плотными тучами… В салоне машины повисает гробовое безмолвие. Марк смотрит в окно и с кем-то переписывается в телефоне, малыш Ричи дремлет на моих руках.

Ребенок! Подумать только, живой кричащий ребенок в тихой квартире папы Паши! На ватных ногах поднимаюсь по ступенькам крыльца в подъезд. Я боюсь увидеть его – ребенка Павла… Словно это враг или вселенское зло, а не маленький кричащий комок.

– Не робей, Сонечка. Я написал Мирону Альбертовичу, он уже выясняет адрес Виктории. Отвезем малыша ей домой.