Мы не навсегда

В нашем возрасте организм испытывает недостаток в полиненасыщенных жирных кислотах и… как их там – омега три, омега…

– Подожди, Ален. Папа Паша звонит, – хватаю телефон, с трудом усмиряя растущую внутри тревогу. – Да, Павел Иванович.

– Сонечка, Барсику плохо. По-моему, он… умирает. Пена изо рта, весь дрожит. И Гали, как назло, нет – пошла в сквер позаниматься скандинавской ходьбой.

Я ждала и боялась этого… Псу все-таки шестнадцать лет. Как ни старались мы с папой Пашей продлевать ему жизнь, смерть оказалась сильнее…

– Еду! Буду через десять минут, – отбиваю вызов и заказываю через приложение такси.

– Что такое, Сонь? – взволнованно спрашивает Аленка.

– Моя собака умирает. Я должна быть рядом. Извини, Ален… – вздыхаю грустно. Пихаю в рот остатки рыбы с тарелки и запиваю щедрой порцией вина. Не хочу обижать подругу.

Я приезжаю домой слишком поздно. Павел Иванович гладит бездыханное собачье тело и грустно охает. Стаскиваю с ног кеды, бросаю на пол сумочку и бегу к умершему другу. Обнимаю его, треплю за ушами, прижимаюсь лбом к любимому черному боку.

– Ох, Сонька. Как же больно… Каждый раз ведь зарекался заводить собак, а тут… Его похоронить надо. Ты бы Арзамасову позвонила, попросила помощи. Боюсь, дочка, силы меня подвели – не смогу я Барсика поднять.

– Сейчас, папуль. – Всхлипываю и тянусь за телефоном.

Оживляю экран касанием пальцев. В этот момент мне поступает входящий вызов с незнакомого номера.

– Да, – отвечаю, хлюпнув носом.

– Софья, это я – Марк.

Барсов? Только его мне сейчас не хватает!

– Что у вас случилось?

– Вы плачете? Софья Васильевна, я могу вам помочь?

– Да… То есть нет. У меня умер пёс, – вымученно произношу я. – Я знала, что так будет. Он очень старый и больной. Но… все равно, была не готова. А вы для чего позвонили?

– Да уже неважно. Диктуйте адрес. Пса ведь надо похоронить?

– Вам нельзя тяжести поднимать, Барсов.

– Ничего, нарушу режим. В понедельник сделаете мне выговор. А с псом нам поможет мой водитель. Адрес, Софья Васильевна!

Глава 14

Марк.

– Адрес, Софья Васильевна! – требовательно рычу в динамик, с трудом сдерживая волнение. Я знаю, что такое потеря… Отца не стало пять лет назад, да и животных я хоронил не раз… Не к месту вспомнил, как у Глеба умер хомячок. Ему тогда десять лет было.