Развод и девичья фамилия

Сергей совал ему яблочный сок, а он не пил, морщился, отворачивался. Врач велел его поить, а у Сергея все никак не получалось. Утром приехала Кира. Они к тому времени все же уснули на диване – Тим спал у Сергея на животе, и лоб у него был холодный и влажный, а похудевшее за ночь личико казалось странно взрослым. Кира накрыла их одеялом, примостилась рядом, и все трое проснулись, когда за окнами были сумерки, и Тим моментально заорал здоровым голодным криком, и стал слезать с Сергея, и за руку тащить его в кухню – есть.

Теперь он – чужой человек. Никто.

Нашарив рукой, Сергей зачем-то нацепил темные очки, хотя был в машине один и никто не мог видеть его лица.

Однажды Кира спросила, хочет ли он, чтобы ему опять стало двадцать четыре года. Кажется, из-за какой-то песни, в которой все повторялось «twenty four years». Зачем, сказал он, мне и так двадцать четыре. С ней он чувствовал себя очень молодым, и только без нее понял, что ему намного больше, чем двадцать четыре, в несколько раз больше, чем двадцать четыре, целая жизнь лежит между ним и тем Сергеем Литвиновым, которому было двадцать четыре и который строил планы, как он станет делать предложение чистенькой, умненькой, строгой, как будто накрахмаленной Кире Ятт с третьего курса.

У Киры убили начальника, и милиции взбрело в голову, что убила именно она. Даже самому себе Сергей не мог признаться, что его так беспокоит и занимает это убийство, так как он надеется, что она не справится одна, позовет, позвонит, как она позвонила сегодня, – правда, потом выгнала и велела без предупреждения не являться.

Она всегда была очень решительной, его жена.

Итак, мотив первый. Страх перед разоблачением и публичным скандалом, которым Костик мог пригрозить неизвестно кому. Заказное политическое убийство без контрольного выстрела в голову и отъезда киллеров на заранее приготовленной машине. Никто чужой не входил в дом и не выходил из него. Бдительная Марья Семеновна была на посту.

Года два назад Тим очень уважал сериал «Человек-невидимка». Может, киллер тоже был… невидимый?"

"Мотив второй – деньги.