Развод и девичья фамилия

Вот тебе и старая дружба."

"Так ты и не научился разбираться в людях, хренов военный корреспондент!.. Разбираться не научился, а все тянет тебя в высоту, все тебе охота доказать кому-то, что ты все можешь, что ты на самом деле впереди на лихом коне и со знаменем! Какой из тебя командир, колченогий козел, не видящий дальше собственного носа!..

Понимая, что незаметно скрыться ему не удастся из-за проклятой ноги, которая все время его подводила, он неловко шевельнулся, качнул дверь туда-сюда и спросил с ненатуральной интонацией:

– Можно, Кира?

Не поворачиваясь, она сильно потерла лицо и несколько раз вдавила в пепельницу окурок.

– Да, конечно. Заходи. Я что-то… не в себе.

– Нам завтра номер сдавать, – неизвестно зачем сказал Батурин. Как будто она могла не знать или забыть про номер.

Он понятия не имел, что должен говорить дальше. Благодарить ее, что ли?

– Я звонила Николаеву, – сообщила Кира и повернулась вместе с креслом, – он прилетит послезавтра.

– Да? Хорошо.

– Гриш, я сказала ему, что главным редактором должен и можешь быть только ты, – устало выговорила Кира, не глядя на Батурина, – плохо только, что он тебя почти не знает лично, но, если мы оба будем твердо стоять на своем, он примет правильное решение.

– На чем мы должны стоять?

– На том, что нам не нужен никакой человек со стороны. У нас сложившийся коллектив, стабильные рейтинги и все такое. Гриш, мы оба знаем, что за последние два года журнал не умер только благодаря тебе. Вас с Костиком надо было сразу поменять местами, но это…

– Невозможно, – подсказал Батурин.

– Невозможно, – согласилась Кира. – Если бы он был жив, этого никогда бы не произошло.

– Я знаю.

– Нам надо переверстать всю первую полосу. Найти фотографии, куски из его старых или невышедших материалов, что-нибудь трогательное. – Она говорила и терла лицо. Из-за сложенных ковшиком ладоней голос звучал глухо. – Ты сам напишешь или мне попросить кого-нибудь?

– Давай дадим на полосу всех сразу.

– Кого – всех?

– Всю редакцию.

– Детские фотографии? – предложила Кира.

– Студенческие, – задумчиво продолжил Батурин, – может, еще что-нибудь есть, например, баррикады у Белого дома в девяносто первом, премии, судьбоносные репортажи. Есть?

– Ну конечно, есть. Его даже в Нью-Йорке награждали. Ну, не его одного, а с Володей вместе, и Артема Боровика, если я не ошибаюсь.