Развод и девичья фамилия

На чем мы остановились?

Они остановились на том, что он стал прижимать ее к себе, и тереться щекой о ее макушку, и целовать за ухом, и она обнимала его и даже несколько раз переступила ногами, чтобы быть поближе к нему.

– Как ты думаешь, разбудить его?

– Пусть спит.

– Он хотел чаю.

– Кира, он же не проспит здесь всю ночь! Проснется, и дадим ему чаю.

– Он так тебя ждал. Рыдал из-за того, что тебя не было.

– Я приехал.

Он приехал, сел рядом с ней на пол и стал ее качать, как маленькую, а потом повел в ванную и ужинать, и беда отпустила, вынула из Киры кривые желтые когти, перестала терзать, хоть на время.

– Что ты говорил про редакционные дела и про то, что здесь были только свои?

– Марья Семеновна сказала мне, что не было чужих. В твоих бумагах мог копаться только кто-то из редакции, правильно? Ну, потому что никому из наших соседей нет дела до твоих бумаг на даче в Малаховке!

– Конечно, нет, – согласилась Кира.

– Вот и выходит черт знает что! – выпалил Сергей, злобно прихлебывая огненный кофе.

– Что?

Он раздраженно пожал плечами.

Кира поболтала ложечкой в своей чашке. Она растворимый кофе терпеть не могла, хотя все пятнадцать лет совместной жизни с любителем кофе из банки честно пыталась приучить себя к нему.

– Сереж, а может, в Малаховке был вор? Ну, обычный дачный жулик. Сейчас кругом полно жуликов."

"Сергей опять посмотрел на нее жалостливо – студентка оказалась даже более тупой, чем профессор предполагал поначалу.

– Обычному дачному жулику не нужны бумаги из письменного стола. Обычный дачный жулик не ездит на машине. И машина какая-то улетная, не вот тебе «Запорожец»! Кроме того, я совершенно уверен, что в нашем подъезде вчера был чужой. Несмотря на Марью Семеновну.

– Какой чужой?

– Такой. У соседей собака.

Кира улыбнулась:

– Я знаю. Мася. Помнишь, она Тимку тяпнула? Мы только-только переехали, сто лет назад.

– Не помню, – ответил Сергей.

– Но если ты говоришь, что Марья Семеновна… – начала Кира растерянно.