Развод и девичья фамилия

Он стал вырываться, выкручиваться и даже топнул ногой, но жалость к себе и обида на весь мир пересилили гордость, и он обнял мать, и начал унизительно всхлипывать, и тереться лицом о черную ткань водолазки, которая тоже пахла так привычно и славно, и стал пристраивать голову на круглое плечо и подставлять щеку, чтобы мать поцеловала его, и она тоже заплакала, и ее слезы капали ему на макушку и на шею и были такими горячими, что он наконец перепугался.

– Мам, ты чего?

– Ни… ничего.

– Мам, ты… перестань.

– Сейчас перестану.

Но она не перестала, а заплакала еще громче, и Тим вместе с ней, и, обнявшись, они оба уселись на пол, рядом с брошенным портфелем, и подвывали, и утирались, и тыкались друг в друга лбами.

Как открылась дверь, ни один из них не заметил.

– Господи боже мой, – сказал отец в изумлении, – что здесь такое? Вы что, с ума сошли?

Тим не поверил, что он приехал.

Он моментально перестал рыдать, икнул от недавнего горя и уставился на Сергея, приоткрыв рот.

Отец стащил ботинки, швырнул на вешалку куртку, подошел и присел рядом с ними.

– Чего вы ревете?

Ни за что на свете Тим не признался бы ему, что он ревет из-за него. Из-за того, что его так долго не было.

– Мама… расстроилась, – пробормотал он и шмыгнул носом. От счастья он не мог смотреть на отца, косил в сторону, – и я вместе с ней.

– Он думал… что… ты… не… приедешь, – всхлипывая, выговорила Кира, – он… решил, что… ты… его… надул. Ты что, не мог ему позвонить, идиот проклятый?!

Потянулась, обняла Сергея за шею так, что ему пришлось опереться рукой, чтобы не упасть, уткнулась носом в его шею и зарыдала с удвоенной силой.

– Ну-ну, – тихо сказал он и покачал ее из стороны в сторону, – были у родителей, да?

Кира кивнула, не поднимая головы.

Сергей гладил ее по спине и по коротко выстриженному затылку, потом тихонько подвинулся и сел, прислонившись спиной к стене, чтобы удобнее было ее гладить, а с другой стороны к нему привалился Тим, который от переизбытка чувств сопел, как паровоз, и все отводил глаза.

Кира постепенно затихала, только длинно всхлипывала, и его свитер под ее щекой совсем промок, и наконец она сказала:

– Ужас.

– Ужас, – согласился Сергей.

– Пап, – подал голос Тим. – Валентина мяса натушила. Будешь есть?

Следовало обязательно завлечь отца «на подольше», так сказать, обеспечить прикрытие. Ужин мог стать отличным прикрытием.

– Буду, – ответил Сергей. – В рюкзаке салаты и селедка.