Моя (чужая) жена

С горем пополам мы все утрясли, и ремонт в квартире как раз закончился на прошлой неделе.

— Что ему не понравилось? — с опаской интересуюсь я.

— Да я толком не поняла. Вроде как кухня ему не та, что ли… То ли цвет, то ли материал какой-то не такой. Сказал, нажалуется шефу.

Сердце ухает вниз. Если Лоренцо и правда нажалуется, мне несдобровать. Проект дорогой, и материалы под стать.

Вот придира! Сам ведь остановился на массиве дерева со столешницей из оникса, что его теперь не устроило?

— Спасибо, Лидочка.

Я несусь к себе и сразу набираю номер его секретаря Софии, приятной женщины, которая владеет русским почти в совершенстве.

— София, з-здравствуйте! — запинаюсь от волнения. — Подскажите, пожалуйста, что не устроило синьора Лоренцо? Он сегодня звонил.

— Здравствуйте, Катерина. — Сегодня голос секретаря Росси звучит непривычно сухо и официально. — Синьор Лоренцо просил столешницу из мрамора, а когда приехал, обнаружил, что она из оникса.

Я трясу головой в полном шоке. В смысле из мрамора?

— София, но ведь мы с вами согласовывали финальный вариант дизайна кухни! Вы сказали, нужен второй из четырех.

— Ну да, — фыркает она. — Второй. С конца.

С конца? Когда мы говорили, эту маленькую деталь она, вообще-то, не упомянула.

Да и вообще, она что, блин, арабка, чтобы считать справа налево?

Я лихорадочно роюсь во входящих письмах. Так. Спальня, вторая спальня, балкон… Где же кухня?

И тут я морщусь, мысленно хлопая себя ладонью по лбу. Потому что о кухне мы договаривались, как и о многом другом, по телефону.

Я точно помню, что тогда переспросила: «Берем тот вариант, что с ониксом?»

София тогда шустро подтвердила «Да-да, приступайте» и быстро завершила разговор, сославшись на загруженность.

Листаю свой ежедневник, и точно — на одном из листов вижу свой размашистый почерк: «Кухня — второй вариант».

Выходит, это именно София перепутала дизайны и просто прикрыла свою пятую точку такой нелепой отговоркой.

Мне бросает в жар, сердце бьется, словно перепуганная птичка в клетке. Я встаю с места, дрожащими руками наливаю себе кофе.

Потом так неуклюже приземляю кружку на стол, что часть напитка выплескивается и ползет к краю, стремится вниз. Кап. Кап.

Я лишь в полной прострации смотрю на темную жидкость, потом спохватываюсь, достаю салфетки и все протираю.