Моя (чужая) жена

Кать, я люблю тебя. Знаю, что нас ждет долгий путь, но я говорил и повторю еще раз: я готов на все.

— Вот как? Что ж, я тоже готова на все. Только вот цели, милый, у нас с тобой разные. И знаешь что?

— Что?

— Ты вот все о себе и о себе. Ты хоть раз спросил: Катя, как ты? Хоть раз подумал, через что я прошла? Что почувствовала, когда увидела тебя дома… с Машей? Ты собственными руками убил мою любовь, Игорь. Раздавил. Растоптал.

Глаза помимо воли увлажняются, и я отворачиваюсь.

— Кать…

Муж кладет руки мне на плечи, и я резким движением стряхиваю их, взрываюсь:

— Не трогай меня!

И вылетаю из кабинета.

Будто мало этого, мозг весьма нетактично напоминает: вечером тебе к родителям.

Глава 19. Иллюзии и реальность

Катя

Я паркую машину у дома родителей, глушу мотор, но выходить наружу не спешу.

Внутри завязывается тугой узел из тревоги и подавленности. Может, я зря так волнуюсь? С другой стороны, родители молчали два дня, не написали ни строчки, не спросили, как я. Значит, уже все для себя решили.

Однако я все равно считаю, что этот разговор нужен. В крайнем случае, окончательно избавлюсь от иллюзий.

Я закрываю машину и, вдыхая воздух полной грудью, иду к подъезду.

Лишь бы только не устроили мне очную ставку с Машей. Честное слово, в этом случае я за себя не отвечаю, вполне могу сорваться и оттаскать ее за волосы. Тем более там есть за что таскать, грива у нее шикарная.

Дверь открывает мама. Какая-то бледная, потухшая. Она теребит руками край домашнего халата в синий цветочек, сканирует меня взглядом и сторонится:

— Проходи.

Я недоуменно хмурюсь. В ее взгляде мне чудится... вина.

Мы проходим в зал, и с дивана встает папа.

Он явно на взводе, мнется, открывает рот, чтобы что-то сказать, но в итоге лишь машет рукой и кивает на диван.

Я сажусь посередине. Отец пристраивается рядом, мама остается стоять.

Молчим. Я по очереди смотрю то на нее, то на папу.

Губы мамы начинают дрожать, она подсаживается с другой стороны, берет меня за руку и с чувством выдает:

— Доченька, прости нас, пожалуйста!

Мои брови взлетают чуть ли не до уровня роста волос.

— Я… — громко сглатываю.

— Мы очень перед тобой виноваты, родная, ­— жалобно тянет мама. — Прости, что не поверили, что так отреагировали. Ну как нам было сразу поверить в то, что Маша на такое способна?! Мы решили, что это какая-то глупая, дурная шутка. Или что ты перепутала ее с кем-то другим.

— Мама! — восклицаю я.