Моя (чужая) жена

Он совсем с катушек съехал? И почему у него телефон Кати?"

"— Ты о чем вообще? Я дома.

— Тогда все хуже, чем я думал, — осекается Игорь, и я чувствую в его голосе страх.

— Где Катя? — перебиваю его.

— Ты ее любишь? — задает странный вопрос собеседник.

— Да в чем дело? — взрываюсь я. — Люблю.

— Тогда спасай. Она у меня.

— Я скоро буду, — рявкаю в трубку.

— Да стой ты, все равно уже не успеешь, — злится Игорь. — Нет времени объяснять. Ты можешь отследить ее телефон? Сделай это срочно. Нас скоро увезут. Я спрячу ее телефон, чтобы он был со мной.

Он не договаривает, звонок обрывается на полуслове, а я теряюсь в догадках: кто их увезет? Куда?

Хорошо, что я уже приказал пробить телефон Кати.

В висках начинает стучать.

Неужели Борис уже добрался до нее? Из горла вырывается дикий рык. Ну гнида! Я его закопаю.

Я хватаю ключи от машины и вылетаю из квартиры, чтобы сразу сорваться по адресу, который мне скоро назовут. Заодно звоню начальнику охраны и прошу срочно организовать группу захвата.

— Отследили, — сообщают мне спустя некоторое время.

Я и мои люди спешим по указанному адресу.

Только бы успеть.

* * *Катя

Я так и лежу, зажмурившись. Проходит секунда, вторая, третья, но ничего не происходит. Почему?

Решаюсь открыть глаза и вижу, как Валерий Родионович поправляет капельницу у моей кровати.

— Вас накачали сильнодействующими препаратами, нужно сначала очистить ваш организм, — отвечает он на мой немой вопрос.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — в ужасе лепечу я.

— Убрать из ваших воспоминаний ссору с мужем, — пожимает плечами он.

Так я и думала. Но… Борис Евгеньевич не учел одного. Даже если мою память сотрут, что делать с памятью Саши? Ведь она-то будет все помнить!

Для нее сочинят какую-то красивую сказку или что похуже? Или Борис Евгеньевич так торопился, что об этом не подумал?

Понятно одно: если не подумал сейчас, то подумает позже.

Сердце сжимается, пропускает удар. Только бы ее не тронули. Руслан, миленький, где ты? Ты мне сейчас так нужен.

— Что со мной случится, если я не выдержу? — надтреснутым голосом спрашиваю у врача.

Валерий Родионович прокашливается, отворачивается и говорит из-за спины:

— Если так случится, вас не будет это беспокоить. Вас, кхм, вообще больше ничего не будет беспокоить.

— Я умру?

— Нет. Впрочем, назвать это жизнью тоже нельзя.

Я охаю. Значит, стану овощем или что-то вроде того.