Моя (чужая) жена

Интересно, что они скажут на этот раз? И как там вообще продвигаются дела с Машей? Родители и правда намерены отпустить ее в другой город? Или ждут, пока все утихнет, и оставят ее тут? Виделся ли с Машей Игорь?

О чем это я, наверняка виделся. Ума не приложу, каким образом он вообще себе представляет будущее. Не наше с ним, нет. Будущее его ребенка. Сделает вид, что он не его отец, отделается деньгами? А сестра скажет ребенку, что его папа был отважным человеком и погиб, спасая чью-то жизнь? Или что он космонавт?

Сегодня вообще весь день мысли крутятся вокруг сестры, а сердце сжимается от тоски и боли.

Раньше я бы позвонила ей с самого утра, поздравила. Наверняка бы встретились, чтобы отметить, весело болтая и обсуждая новости.

Больше этого никогда не будет.

Я кручу телефон в руках и вздрагиваю от звонка.

Брат. Ну наконец-то! Я уже заждалась его выходного.

Выхожу из кабинета и снимаю трубку.

Я безумно рада слышать его голос, да и вообще, соскучилась по нему.

— Вань, ты как?

— Да как обычно, — хмыкает он, — работа есть работа.

Я медлю. Брат вроде и встал на мою сторону, но не изменилось ли это? Мало ли, что ему могли наплести родители или Маша до его отъезда.

Осторожно заговариваю:

— Потихоньку я. Скоро первое заседание по разводу. Надеюсь, ты не станешь меня отговаривать, как родители?

— Ты чего? — возмущается брат. — Если ты твердо решила, то не стану.

— Я твердо решила, — выдыхаю я, на душе сразу становится легче.

— Жалко, я не рядом, — сетует Ваня. — Ты это… будь осторожнее, Кать.

— Ты о чем? — напряженно выдыхаю я в трубку.

— Машка может выкинуть какой-нибудь фортель. Родители ищут ей квартиру в другом городе, но она отказывается уезжать. Поет, что не сможет одна в другом городе, не хочет их бросать, но… сама понимаешь.

— Ну, я и не сомневалась.

— Эта дуреха, — продолжает брат, — вбила себе в голову, что ей нужен Игорь. Боюсь, как бы чего не натворила, чтобы окончательно вас с ним поссорить.

— Вань, ее помощь тут и не нужна. С ним я не буду, это точно. Он уговаривает вернуться, но мне все равно.

— Она в это не верит. Боится, что вернешься к нему.

Э-э-э… Я недоуменно хлопаю ресницами, лихорадочно копаясь в воспоминаниях. Так, родители сказали, что Маша не претендует не то что на Игоря, но даже на признание им ребенка. Причем говорили это весьма убежденно, ни тени сомнения ни в голосах, ни во взглядах. Значит, эта информация явно не от них.