Мой ревнивый муж

– Ага, – кивнул Максим.

И понял, что времени у него в обрез.

Отца арестуют… И тогда ни он, ни Виталик уже не доберутся до него, не подержат за горло.

Брат возник словно из ниоткуда.

Они вдвоем проводили полицейских. Потом переглянулись и, не сговариваясь, бросились к джипу Максима.

Ордера, расследования, аресты, тюрьма – это все нужно и замечательно.

Но сначала этот подонок должен ответить перед сыновьями. Долг обществу – потом.

Глава 39. Зачем он это сделал

В свои пятьдесят пять лет Владислав Александрович Ребров считал себя мужчиной хоть куда.

Все при нем. Еще вполне презентабельная внешность, даже несмотря на седые виски. Опять же должность. Наконец-то он получил то, чего добивался столько лет, – стал мэром!

Это ли не достижение? Это ли не показатель того, насколько он значимая фигура?

Все при нем – власть, деньги. Имеется даже молодая красавица-жена, чтобы разделить с ним успех.

Наконец он мог с уверенностью сказать – его жизнь идеальна.

Почти…

Вот сходит, полюбит жену как надо, и будет совсем хорошо.

Этим утром он как никогда нуждался в порции ласки от дорогой женушки, которая еще вчера вечером закрылась от него в гостевой комнате.

– Настенька… – позвал он ее нежно.

В ту минуту постарался не показать, что ее игра в прятки уже изрядно ему наскучила.

На самом деле он терпеть не мог, когда Настя проводила ночь в гостевой. Но понимал, что после экзекуции брать ее в постель сразу нельзя. Надо дать немного прийти в себя.

Женская психика – хрупкая вещь.

Передавишь чересчур сильно, и получится, как с первой женой…

Каждый раз, когда вспоминал о ней, с сожалением вздыхал.

Баба была – огонь. Что в постели, что на кухне, да и любила его еще в то время, когда в карманах гулял ветер.

Что ни говори, но первая жена была Владиславу дороже всех, кого успел сводить в загс за долгую жизнь. В свое время он ее обожал, даже иногда сдувал с нее пылинки. Ей одной позволил родить от него детей. Ей же хотел быть верен до конца.

Только по итогу оказалось – дура.

Идеалистка, гордячка. Прям ни разу ее не оскорби, не тресни, обид после такого было море. Не понимала, что ли, что он – человек с амбициями, что ежедневно рвал жилы на работе. Там ему выносят мозг по три раза в сутки. Естественно, дома срывался. Где ему еще было срываться?

Другая молча терпела бы ради будущих благ, ведь понятно, что ему на роду написано стать большим начальником. Но Мария не терпела ничего, каждая его выходка заканчивалась ее слезами.